Рябиновый мед. Августина

— Варвара! Остаешься помогать Августине Тихоновне! Отряд! Вперед шагом марш!

Детдомовцы попылили дальше по дороге, оставив на обочине одну девочку.

Варя молчала, не глядя на воспитательницу.

— Ты, Варя, поможешь мне воды принести? А то я боюсь, они грязного гороха наедятся.

— А где здесь вода-то? — не поднимая глаз, буркнула Варя.

— Я знаю места.

Августина что-то сказала колхозной бригадирше, та кивнула и осталась с детьми. Августина направилась через овражек к лесу, где был когда-то колодчик — со срубом и берестяным ковшиком. С собой у нее была небольшая фляга и глиняная крынка. Варя молча следовала за женщиной.

Колодчик оказался на месте, и даже ковшик сохранился. Не все про него знали.

Вода в колодце была чистая и холодная. Воспитательница набрала флягу, напилась сама и дала девочке.

Варя выглядела настороженной. Она то и дело вопросительно взглядывала на Августину, а потом не выдержала:

— Ну, чего позвали? Говорите уж.

Ася передала ей крынку, сама взяла флягу. Пошли назад.

— Скажи мне, Варя, зачем ты взялась в привидения играть? Только честно.

— А вам-то что?

— Если спрашиваю, значит, есть что. Ты мне интересна.

— Врете вы все. Никому я не интересна.

— Не вру.

Варя посмотрела на нее пристально. Поправила крынку.

— Чем это я вам могу быть интересна?

— Ты мне напоминаешь одного очень близкого мне человека. Даже двух.

— Кого это я вам могу напоминать?

— Ты ответишь на мой вопрос, я отвечу на твой.

— Ну хорошо. Я пугаю их, потому что они трусы.

— Кто? — растерялась Августина.

— Пионеры. Пятый отряд.

— Так. Ты пугаешь конкретно пятый отряд. Как я сразу не догадалась…

Августина поставила флягу на землю. Они уже почти пришли — сквозь пропись молодых берез было видно поле и мальчиков, потихоньку набивающих карманы горохом.

— Ты разве сама не была пионеркой, Варя?

— Была! — Крынку поставила на землю, едва не разбила. — Была! Только меня исключили! Ведь в пионеры принимают только хороших! Смелых! Решительных! Правильных! А я — дочь врага народа. Пока моя мать была в коммуне, я была достойна звания пионерки. А когда коммуну закрыли, я стала недостойна. — Варя повернулась к ней и посмотрела сузившимися от боли и обиды глазами: — А я не изменилась! Я осталась, какая была, понимаете? За что меня исключили? За что?!

Ася не знала, что сказать. Она вообще не должна была затевать этот разговор. Она не предполагала, какие раны вскроет. Или — предполагала?

— Это неправильно. Понимаете? Здесь, в детдоме, один пионерский отряд. И в него выбирают лучших. А разве они лучшие? Да пускай они сопли прежде научатся утирать! А то в любые сказки верят.

— Ну тебе уже и по возрасту в пионеры поздно. Нашла о чем горевать, — как могла, утешила Августина.

— Поздно… Меня и в комсомол не примут.