The Мечты. О любви

Прижался губами к ее настойчивому рту быстрым поцелуем, скользнул руками под край платья и, коснувшись кожи между краем чулок и кружевом белья, выдохнул:

— Мне нравится твое дело.

Она не ответила. Она словно бы загоралась от его ладоней, касавшихся ее бедра.

С одеждой расправилась быстро. Воздушное, будто облако, светлое мохеровое вязаное полотно оказалось лежащим на полу у их ног. То, что на ней осталось, сложно было назвать нижним бельем, потому что в нем она чувствовала себя более обнаженной, чем когда совсем была раздета. Но одновременно с этим никогда в жизни не ощущала себя сексуальней, чем сейчас. Это было непривычно и совершенно ново для нее, даже не подозревавшей, что, оказывается, Юля Малич может быть вот такой. Словно откровение открывалось.

С Моджеевского она стащила футболку тоже. И подтолкнула к дивану, все-таки заставив сесть.

— Я красивая? — требовательным тоном спросила она, стоя рядом и глядя на него сверху вниз.

— Красивая, — хрипло подтвердил Богдан, поймав ее взгляд и притягивая к себе. — Очень красивая. Самая красивая.

И она снова ловила губами его слова, чувствуя, как сбивается дыхание и как скручивает мышцы внизу живота. Сладко и больно. И его руки, считающие ее позвонки, наглаживающие поясницу, спускающиеся ниже, к ягодицам, едва прикрытым просвечивающимся кусочком пепельно-голубой ткани — не то обжигали, не то удерживали на краю. Юлька сама не поняла, как в этом водовороте оказалась между его коленей, на полу. Как стягивала с него брюки вместе с бельем. Как замирала, глядя широко раскрытыми, лихорадочно поблескивающими глазами на его возбужденный член.

Она прерывисто, тихим всхлипом перевела дыхание, понимая, что задыхается. И потянулась вперед, сначала коснувшись пальцем, потом обхватив у самого основания ствол и дотронувшись губами до головки. Языком, пробуя его. Знакомясь. Узнавая. А потом подняла дикий взгляд на Богдана и просипела:

— Если я что-то не так… скажи… я не…

— Юлька… — напряженно прошептал он. Запустил пальцы в ее шелковистые пряди, которые щекотали бедра с внутренней стороны и возбуждали его еще сильнее, и нежно привлек ее лицо к члену. Скользнул сквозь приоткрытые губы в рот и медленно толкнулся внутри, почувствовав головкой горло. Хрипло рыкнул и повторил движение, не отпуская ее затылка.

Подчиняясь ему, она лишь успевала рвано дышать и совсем не успевала думать о том, как болезненно сжимается внутри от глубоких и долгих толчков. Сначала на кончиках ресниц задержались выступившие от неожиданности слезы, а потом она расслабила мышцы как только могла. Одной рукой продолжала удерживать его основание у самого паха, а другой — гладила его живот, напрягшийся, твердый, с рельефно вылепленными мышцами. Приспособилась. Под него. Под его размер.