Меч Томаса

Даже здесь, на небольшой высоте, ветрено, а там, в вышине еще и холодно, придется ловить тонкую грань между высотой и теплом. Его грубая и крепкая кожа и не такое выносила, но на полу в углу люльки Люсиль, маленькая и скукоженная, как перепуганный котенок. У нее из одежды всего балахон послушника. Околеет в два счета.

Он окинул взглядом люльку, в противоположном углу нашелся короб, волхв кивнул на него и предложил Люсиль:

– Поройся. Может, найдешь чего полезного.

Она молча поползла по полу, как делают некоторые кошки, когда боятся высоты. Добравшись до короба, открыла и закопалась в него.

Небо ясное, ни облачка, солнце еще ползет вверх, а ветерок несет дирижабль чуть левее светила. А им надо северо-западнее. Олег вернулся к лопастям, покрутил, те, поймав ветер, понесли воздушный корабль в нужном направлении.

Из другого конца люльки послышался радостный возглас – Люсиль нашла широкую рубаху и штаны, выставила перед собой и любуется, как дитя. Савмак у борта сидит на ящике понурый и хмурый.

Олег подошел к нему.

– И чего она с нами… Со мной не захотела? – угрюмо спросил ратник. – Я ж заботился, помогал. А она?

– А она выбрала другого, – заключил Олег.

Савмак повернул к нему голову, в глазах обида, горечь и непонимание.

– Почему? – спросил он.

Олег пожал плечами.

– Женская душа – потемки.

– Я, что ли, некрасивый?

– Красивый. Наверное. Я в мужских мордах не разбираюсь. Вон у Люсиль спроси, – произнес волхв и обратился к ней: – Люсиль, Савмак красивый или нет?

Та вздрогнула от неожиданности и оглянулась на них, взгляд стал переползать с Олега на Савмака и обратно – пытается понять, где подвох, чтобы ответить правильно. С момента встречи она немного присмирела, резкость и дерзость куда-то делись, все больше помалкивает и опускает глаза, хотя прежний огонь во взгляде все же мелькает.

Прижав к груди рубаху, Люсиль проговорила:

– Красота мужчины не в лице, а в поступках.

– Вот. И я говорю, – рьяно согласился Савмак. – Разве я плохо с ней поступал?

– Хорошо поступал, – согласился Олег. – Только рыба ищет где глубже, а женщина – где лучше. Ты ей предлагал скитания и неопределенность, а у бывшего генерала дом, хозяйство, изобилие пищи. Да и рукастый он.

– А я что? Нет? – с неподдельной обидой спросил ратник.

Волхв кивнул."

"– И ты. Но для нее он рукастее. Ну не хочет она кочевать по миру. Если только немного и в удовольствие. Женщине всегда нужен свой угол. Она там делает уют и очаг.

Савмак тяжко вздохнул. Уют и очаг ему сейчас делать негде.

– Сделаю, – сказал он с суровой решимостью.

Олег промолчал и ухватился за ручку горелки, поддавая огня. Дирижабль поднялся выше и резво помчался вперед высоко над верхушками деревьев.