Меч Немезиды

– Мы никак не действовали, – строго поправил его Карпенко. – Нас вообще здесь не было. Выполняй команду!

В тамбуре Шаура снял с пожарного щита маленькую, но тяжелую кувалду, выкрашенную в красный цвет. Потом вышел в переход, повернул стопор и сложил брезентовую «гармошку». Теперь холодный ветер продувал его до костей. Но офицер не обращал на это внимания. Он поднял стальные листы перехода, нагнулся к сцепному устройству и выбил кувалдой страховочный штифт. Вагон дергался и раскачивался. Внизу, совсем рядом, гремели колеса, в свете луны мелькали шпалы. Хотя Кулаков держал его за ремень, чувствовал себя Константин не очень уверенно. Сорвешься – превратишься в мясной фарш… Но об этом лучше не думать! Шаура нашел расцепной рычаг, потянул. Поддается… Но больше ничего не произошло. Он напряг мускулы. Казалось, рычаг застрял, не дойдя до нужного положения. Константин взмок, мышцы гудели от напряжения, а вагоны никак не хотели расцепляться.

«Что не так?» – лихорадочно соображал он. И вдруг понял, что замок открыт, просто вагоны идут пока с одной скоростью. Действительно, сцепки стали медленно расходиться, он заметил, что ноги разъезжаются, потому что восемнадцатый вагон постепенно отдаляется, а девятнадцатый отстает, и между замками автосцепки появилось пространство, которое с каждым мгновением увеличивалось. Он быстро переступил на свою сторону.

– Руку давай! – сказал Кулаков, помогая взобраться в вагон."

"Хвост поезда медленно, но верно удалялся. Вагон, сперва совсем незаметно, потом все более явно терял скорость.

Они вернулись к командиру. Карпенко сидел перед навигатором, сверяясь с часами.

– По инерции мы пройдем около двухсот метров, – пояснил командир. – А до отводной ветки сто пятьдесят. Там нас ждет вторая группа. Они должны мягко нейтрализовать местного путейца и перевести стрелку.

Для бойцов это было новостью.

– Чья группа? – поинтересовался Кулаков.

– Булкина, – лаконично сообщил командир.

Так и получилось. На путях мелькнули красные и синие огоньки, вагон, замедляя ход, сошел с основной магистрали и, въехав в темный лес, остановился. Четверо бойцов, наслаждаясь тишиной и покоем, выскочили на твердую землю.

– С прибытием! – раздался знакомый голос. Подсвечивая себе фонарем, из леса вынырнула высокая фигура.

– Здорово, Булкин! – сказал Карпенко. – Как обстановка?

– Нормально. Здесь один дежурный, он же диспетчер, он же начальник станции – дядя Ваня. Зуйков напоил его до беспамятства. Гаврилов сейчас подгонит дрезину…

Через несколько минут подъехала грузовая дрезина, уперлась в буфера девятнадцатого вагона, пыхтя дизельным двигателем натужно стронула его с места и покатила его в глубину леса.