Меч ислама

Он шел, как лунатик, пока наконец не остановился в метре от дамы, напрочь забыв о том, что в этой переполненной комнате есть и другие люди. В ее улыбке более не сквозило сомнение или лукавство. Это была улыбка, которую он так хорошо знал, — мягкая, даже сдержанная, почти не вязавшаяся с огнем в темных глазах и легким трепетом белоснежной груди, стянутой тесным корсажем.

Дориа заговорил:

— Вот, Джанна, ваш Просперо, как я и обещал.

Просперо был слишком взволнован, чтобы заметите несколько странную форму представления. Сбитый с толку, почти напуганный неправдоподобием случившегося и ощущением какой-то темной тайны, он заставил себя низко склониться к протянутым рукам и по очереди поднести их к сухим губам. Инстинкт предостерег его от расспросов и повелел запастись терпением до той поры, пока тайна сама не откроется ему.

Так он и стоял, безмолвный и ошеломленный, хотя дама явно ждала от него каких-то слов. Неловкость сгладила монна Перетта. Она коснулась руки мужа.

— Мы смущаем детей, Андреа. Их встреча могла бы произойти и при меньшем числе свидетелей. Мы же превратили ее в спектакль. Во всяком случае, нам не стоит оставаться здесь и подслушивать. Оставим их, чтобы они могли открыть друг другу свои сердца.

Она не только увела герцога, но и ухитрилась удалить других, так что через минуту вокруг пары образовался свободный пятачок. Если они и оставались объектом внимания всех любопытных глаз, то, по крайней мере, были достаточно далеко, чтобы говорить без боязни быть услышанными.

— Как долго вы заставили меня ждать, Просперо, — произнесла она, и эти удивительные слова еще более усилили его замешательство. Это была скорее жалоба, чем упрек. — Сколько бесконечных месяцев испытаний моего терпения! И вот наконец-то вы здесь. — Она в нерешительности умолкла и пристально вгляделась в его лицо, такое решительное и печальное. — Вы ничего не хотите мне сказать?

— Больше, чем я мог бы сказать за целую жизнь. — Его голос дрожал.

— И вы… вы хотели бы? — В ее вопросе слышалось колебание.

— Странный трюк судьбы, столь причудливым образом вновь сведшей нас вместе, — понуро ответил он. — Кто бы мог поверить в такое потрясающее совпадение?

Этим вопросом он превратил ее сомнения в оживленное веселье.

— Да никто, конечно, ибо это — не совпадение. Это не причуда судьбы. Это все — я. Как вы еще не догадались, что это — моих рук дело? Неужели у вас так мало доверия ко мне? Неужели вы не понимаете, насколько я откровенна? Как вы могли подумать, что я предложена вам в жены лишь по совпадению?

В его смятенной памяти всплыло воспоминание о насмешке, которую обронила то ли его мать, то ли Шипьоне. Ненасытный Дориа, женившись, дал свое имя сыну монны Перетты и даже ее племяннице.