Меч ислама

И я спрашиваю себя, не ошибся ли я в тебе? И я спрашиваю себя… — Он умолк, потом жестко добавил: — А не ведешь ли ты двойную игру?

— Двойную игру? — спросил Просперо. Выдержка не изменила ему. — С тобой? Я вообще не играю с тобой ни в какие игры. Я веду свою собственную игру и иду своим путем. Я буду рад всем, кто присоединится ко мне, и полагаю, что среди них будешь и ты. Но я не стану служить ничьим целям. — Он засмеялся. — Теперь мне кое-что ясно. Позволь мне рассеять твое заблуждение, Шипьоне. Я не стану ложиться костьми, чтобы уничтожить Дориа ради или твоих амбиций, или притязаний французов, или какой еще другой группировки.

Шипьоне сделался ядовито-презрительным.

— Ответь мне, намерен ли ты жениться на этой невесте от Дориа?

— О помолвке будет по всей форме объявлено нынче же вечером.

— Именно такого ответа я и ожидал. Все понятно. — Его взгляд выражал отвращение. — Что ж, наконец-то ты выдал себя. Ты выбрал самый легкий путь к успеху. Ты принимаешь помощь даже из рук убийцы твоего отца. Ты придумываешь всякие отговорки, чтобы отсрочить правосудие, которое более не намерен осуществить. Я любил тебя. Я думал, ты — человек.

— Если потребуется, я смогу доказать, что в последнем ты прав.

— Ты уже выложил мне все, что мне было необходимо узнать о тебе. Ради своей выгоды ты ешь с руки, убившей твоего отца. Возможно, она задушит и тебя, Просперо. Будь уверен, так оно и будет.

В бешенстве он круто повернулся на каблуках и выбежал из комнаты. Монна Аурелия резко поднялась. Ее крик прозвучал пугающе истошно:

— Остановитесь, Шипьоне! Подождите!

— Не надо, мадам, пусть уходит, — сказал Просперо, вставая вместе с ней.

Дверь захлопнулась за убегавшим вельможей, парчовые занавеси всколыхнулись. Монна Аурелия посмотрела на своего сына испуганным, горестным взглядом.

— Вот видишь. Это лишь начало грозы. Надо было сказать ему…"

"— И тем самым сообщить всему миру, — перебил ее сын. — Именно так оно и было бы. И что тогда? — Он задумчиво улыбнулся и покачал головой. — Эту тайну мы не можем доверить никому. Кроме того, за что же Шипьоне гневаться на меня? Он просто испытывает ярость неудачливого заговорщика. Собирался использовать меня в интересах Фиески, разве непонятно? — И он с горькой усмешкой добавил: — И это — мой друг.

Его мать в задумчивости опустилась в кресло. Он остался стоять возле нее.

— Пусть народ думает, что хочет. Я знаю, что делаю, довольно об этом. Какое бы оскорбление нам ни нанесли, его следует снести молча, пока цель не достигнута.

Она склонила голову в горестном молчании. Но когда он напомнил ей о том, что их ждут во дворце Фассуоло, где будет объявлено о помолвке, монна Аурелия содрогнулась от ужаса. Она не может идти. Она не пойдет. Не стоит уговаривать ее.