Меч ислама

 — Я обязан вам столь многим, и при этом даже не знаю вашего имени.

— Моего имени? Друзья зовут меня Джанной.

— Тогда позвольте и мне называть вас Джанной, поскольку я, должно быть, больше, чем друг. Почти ваше дитя, ибо вы дважды подарили мне жизнь.

— Хорошо, сын мой, но при условии, что вы будете вести себя, как сын.

— Почтительность моя превзойдет сыновнюю.

— Я согласна, поскольку она подразумевает и послушание.

В этот день она оставалась с ним намного дольше обычного, а на следующий доставила ему удовольствие, придя в павильон на обед. Прислуживали им Амброджо и Бона. С этого дня случайный эпизод в прекрасном саду, куда занесла его судьба, стал все больше напоминать восхитительный сон."

"Шли дни, силы Просперо восстанавливались, и хозяйка все больше и больше времени проводила в его обществе. Пролетело семь дней с тех пор, как он впервые поднялся, дней, в течение которых окружающий мир был напрочь забыт, а воспоминания о прошлом и страх перед будущим — стерты. Просперо попал в оазис, который находился в самом центре пораженного чумой города. Но и сюда проникали кое-какие вести, которые приносил Амброджо. Они касались главным образом состояния дел в Генуе. Иногда это были слухи, связанные с войной, ход которой, по-видимому, становился невыгоден Франции. А однажды дошла сплетня о том, что мессер Андреа Дориа, разбитый королем Франции, засел в своем замке Леричи, снаряжая галеры и собирая на них людей. Италия наблюдала за ним, гадая, к чему бы это.

Этот слух рассмешил Просперо.

— Я понял. Он получит плату от императора и вернет Геную под его покровительство, которого сам же и лишил ее, когда получил плату от Франции.

Монна Джанна «скрестила с ним шпаги»:

— Не кажется ли вам, что вы ослеплены обыкновенной ненавистью?

— Я сознаю это. Но как можете вы упрекать меня после того, что я рассказал вам о себе?

— Почему нет? Возможно, это и мешает вам быть беспристрастным.

— Нет, не мешает.

— И все же вы отказываетесь видеть другую причину перемены в Андреа. Король Франции нарушил условия сделки, касающиеся Генуи.

— Так говорит Дориа, чтобы выгородить себя. И вы верите ему?

— Я смотрю непредвзято. А какие основания у вас не.верить ему?

Он помолчал, прежде чем ответить.

— Есть пословица: «Глас народа — глас Божий». Верит ли ему население Генуи?

— Поверит, если, изгнав французов, Дориа исправит свою ошибку.

— Тогда, будьте уверены, он изгонит их. Таким образом, он восстановит утраченное доверие и снова станет самым уважаемым человеком в государстве.

Она вздохнула.

— Вы очень жестоки.