Хазарский меч

Коли же не захотят отдавать, станут позорить и нас, и всю волость, то вот мое слово: пойду на болото глухое, где есть дерево сухое, куда сто лет бабки и прабабки мои отсылали всякие хвори-недуги. Найду его да отворю…

У пятерых старейшин вытянулись лица: каждый представил, как лютые хвори, что от четырех поколений их предков знахарки отсылали на глухое место, вдруг все разом будут выпущены и с воем и визгом ринутся искать себе новые жертвы.

Выезжать им пришлось под мелким дождем, а серое, плотно затянутое небо давало понять, что погода переменилась надолго. Теперь, когда всего ничего оставалось до жатвы, дожди стали бы сущим бедствием; мысленно связывая непогоду с гневом ведуницы, у которой злостно похитили дочь, старейшины торопились, полные самых дурных предчувствий.

В хазарский стан они, конечно, сами соваться не стали – там лишь один-два костра вяло дымили под вновь натянутыми пологами и кто-то стучал топором, – а направились в Тархан-городец. Там их на первый раз поджидала неудача: к Ярдару их не пустили, сказали, что воевода прихворнул.

На площадке городца собрался народ. Прикрывая головы суконными свитами и вотолами, люди слушали старейшин и передавали, что им известно о вчерашнем. Худшее подтвердилось: женщины мыли Заранку в бане после леса, и она при этом молчала, как мертвая, а отроки видели, как Азар потом объявил ее своей невестой и отправил к себе в шатер. После этого ее никто не видел и не знал, что было дальше, но догадаться было нетрудно.

Любован и Велемер угрюмо переглянулись. Жукота, предок Любована, поначалу жил в городце Честове, откуда его младший внук Крут перебрался ниже по Упе и основал Крутов Вершок. Честовский род и сейчас почитался старшим над крутоверховским и не мог оставить без внимание такое бесчестье. А Честов, хоть и уступал по величине и важности Изрогу, Секирину и Борятину, без которых было бы невозможно движение торговых обозов через волоки, тем не менее добывал немало железа и пользовался уважением.

– Подите ко мне в избу, отцы! – к ним подошла Мирава, удивительно спокойная для женщины, у которой хазары похитили сестру. – Переждите, пока воевода выйдет.

Но не успели они принять ее приглашение, как из своей избы появилась Озора и позвала к Хастену – он желает говорить со старейшинами. Не так чтобы ему хотелось с ними беседовать, но он опасался, как бы старики не отправились прямо к тархану – тогда забот не оберешься.

– Ты, воевода, скажи хазарину, чтобы нашу девку отдал! – сурово обратился к нему Велемер. – И если сотворил с ней что, то роду ее вира полагается за бесчестье!

– Вира вам полагается! – напустился на них Хастен.