Хазарский меч

 – И чем таким напоили вчера…

– Зять вот дома ночевал, при жене, и здоров нынче! А тебе-то чего домой не шлось? Дома, что ли, пива тебе отродясь не наливали, надо с хазарами напиваться, чтоб потом себя не помнить и дрыхнуть, где упадешь?"

"Ярдар еще раз поморщился: он помнил, какую пакость сделал ему Хастен, но слово «жена» почему-то показалось еще более противным, хоть он и не помнил сейчас почему.

– А тут тебя уж люди дожидаются! – не отставала грозная мучительница.

– Какие… ще… люди? – прохрипел Ярдар, ненавидевший сейчас всех людей, какие только есть.

– Каких ты сам сюда поназвал! Большаки приехали – честовский, лютенецкий, секиринский, да еще каких-то шишков бородатых притащили – из Ржавца и из Крутова Вершка, этот из них самый лихой. Все тебя хотят видеть.

Постепенно смысл этой новости стал пробиваться в больную голову Ярдара, и при первых его проблесках ему определенно захотелось немедленно умереть.

– Скажите им, что я хвораю… – прохрипел он. – А лучше – что я умер.

Стукнула дверь, внезапно открытая снаружи даже без стука.

– Господин! – завопил знакомый голос оружника Бойчи; тот и сам-то был довольно голосист, а в нынешнем состоянии Ярдара этот крик резал, как раскаленный нож. – Там говорят, у хазар Азар помер как бы вроде! А то ли может и нет, но добудиться нипочем не могут!

* * *Слух о внезапной смерти Азара стремительно возник на коротком пути от луга до городца: хазарские отроки говорили «лежит как мертвый», а тархановские отроки услышали «лежит мертвый». Поначалу хазары и сами усомнились. Они ждали почти до полудня, но господин из шатра не показывался. Кое-кто помнил, что там с ним должна быть «молодая жена», поэтому ждали до гораздо более позднего часа, чем он обыкновенно вставал. Наконец решились окликнуть слегка, спросили, не подать ли чего. Шатер безмолвствовал в ответ, и тщательное выслушивание у полога не выявило никакого шевеления внутри. Окликнули погромче и наконец робко засунули пару голов. Тархан лежал не на ложе, где ему заботливо натаскали груду сена и меняли через день на свежее, а прямо посреди шатра, у входа, на серой кошме, во всей одежде, в сапогах, с поясом и в шапке. Попытались его поднять, уложить – он ни на что не откликался. Дышал, стонал во сне, метался, будто его душит злой дух. Тут уж принялись будить, пока дух не убил господина во сне, но лишь ценой немалых усилий добились, чтобы тархан открыл мутные глаза.

– А где же дева? – осмелился спросить Мучча, оглядев шатер – никаких признаков «молодой жены» или того, что здесь ночевал кто-то, кроме Азара.

– Кака… я де… ва? – едва ворочая языком, ответил Азар.

Отроки переглянулись, Карабай опустил углы рта.