Жестокая любовь мажора (СИ)

Невольно вспоминаю, как восхитительно она смотрелась на мне, как соблазнительно подпрыгивали упругие сиськи и как сладко раскрывались ее распухшие от поцелуев губы.

Я так вымотал бедняжку, что она даже не реагирует на очередное хныканье, которое разносится по комнате.

Потираю ладонями глаза и хватаюсь за штору, которая отделяет зону с детской кроваткой, но вовремя себя останавливаю, сообразив, что ничем не прикрыл свой стояк.

Быстро подцепив боксеры, натягиваю их и отодвигаю штору, встречаясь с большими голубыми, как и у его матери, глазами и заплаканным лицом сына.

И когда он видит меня вместо той, которую звал, его лицо кривится и плач становится громче. Твою мать. Я такой страшный?

Что ж. С чего-то же нам нужно начинать.

Делаю шаг, наклоняюсь и беру сына на руки, но ему явно это не нравится, потому что он выгибается и кричит еще сильнее.

Я перехватываю его и, чтобы отвлечь, звонко щелкаю пальцами. Всхлипнув, Кир мотает головой в поисках источника звука, а затем фокусирует взгляд на моей руке, но ненадолго, и снова начинает хныкать, потирая кулачками глаза. Я чуть подкидываю его.

— Э-эй, товарищ, ты ведь не хочешь разбудить свою мамочку? Давай-ка мы дадим ей выспаться, у нее была непростая ночка, — воркую я, расхаживая с сыном на руках и покачивая его из стороны в сторону. — Правда, она красавица? — останавливаюсь напротив спящей Алисы, и на мгновение Кирилл замолкает, уставившись на мать, а потом тянет к ней руки, так неожиданно подавшись вперед, что я пугаюсь и резко перехватываю его. Кирилл мгновенно пугается и взрывается громким плачем.

Да твою ж мать! С его мамой все же попроще.

— Эй, — я поднимаю его подмышки, вынуждая посмотреть на меня. — Так не пойдет. Ты очень шумный. Давай…

Я морщусь, когда мне на лицо капают слюни или сопли, черт его знает, там все вперемешку. Беру сына поудобней и свободной рукой вытираю лицо, скептически глядя на испачканную слизью ладонь, а потом перевожу взгляд на Кирилла.

— Ты маленький засранчик, — серьезно сообщаю ему. — Буду с тобой честен: это не очень приятно.

И тогда я слышу это. Его короткий смешок. Мне даже не верится. Но по лукавой улыбочке смею предположить, что мне не показалось.

— По-твоему, это смешно, да? — я продолжаю с трудом сохранять серьезный тон.

Сын улыбается шире, показывая маленькие зубки, а потом изо всех сил щипает меня за нос.

У него отличная хватка, надо сказать, и я непроизвольно охаю, но, когда слышу его смех, готов стерпеть это снова. И снова. Лишь бы не плакал.

Морщу нос, двигаю сжатыми губами из стороны в сторону и чувствую, что опять могу дышать. Отлично. Но это так забавляет моего сына, что он хлопает ладонями по своим губам и громко хохочет.

— Супер. Я рад, что тебе весело.