Семья для мажора

Я постригся, потому что в ближайшие недели мне тупо некогда пожрать, не то что следить за прической. Помимо всего прочего, я пытаюсь не вылететь из универа, но не думаю, что моя мать это допустит. Не думаю, что мне нужно ее об этом просить.

— Считай, я усовершенствовал то, что ты имела ввиду, — быстро жую приправленные адски острым соусом помидоры.

— Ну, да, — смеется.

Запив салат морсом, бормочу:

— Ммм… где твоя… невеста? — спрашивает Таня.

— Заболела, — снова откидываюсь на диванную спинку и забрасываю за голову руки.

Усевшись ко мне полубоком, она забрасывает ногу на ногу и кладёт на спинку локоть. Подперев ладонью голову, обращает все своё внимание на меня.

— Обидно наверное, — предполагает.

— Прорвёмся, — отвечаю.

— Ее ведь Аня зовут?

Я никогда особо не парился за то, чтобы скрывать свою жизнь. От того, что из соцсетей кто-то узнает цвет моих трусов, они мне жать не станут.

Теперь новой маниакальной потребностью мне хочется обнести свою жизнь стометровым забором.

Аня и наш ребёнок… это никого, блть, не касается. Они только мои. Тем не менее, у нее есть имя, скоро будет и моя фамилия.

— С утра звали Аней, — поворачиваю голову.

— Собираешься стать папочкой?

Глаза Тани впиваются в мои, хотя всем видом она даёт понять, будто спрашивает между делом.

Между делом или нет, дальше предыдущего вопроса я ее не пущу. Ни ее, ни любого другого. Из этого правила есть только одно исключение — моя бабушка, всем остальным сюда дорога закрыта.

Просто, твою мать, наглухо.

Жесткость, с которой собираюсь это правило реализовывать, поражает меня самого, и эта жесткость просыпается каждый раз, когда кто-то пытается перейти мою границу.

— Когда-нибудь, — отвечаю на ее вопрос.

— Да ладно тебе, — смотрит на меня исподлобья. — С кем не бывает?

— Жить вообще страшно, — усмехаюсь. — От неё умирают.

Ее губы слегка поджимаются.

Мы можем играть в эту игру до бесконечности. Вращать разговор вокруг своей оси я научился давным давно.

Стряхнув с колена невидимую пылинку, Таня решает сдаться. Но упрямый блеск в ее глазах становится ярче.

— Так у тебя мальчишник? — выгибает густую бровь.

— Я думал, у нас корпоратив, — напоминаю, что это была ее идея.

— Хочешь мальчишник? — обводит языком губы.

Тема кажется мне слегка опасной, но запущенная алкоголем расслабленность заставляет спросить:

Подавшись вперёд, Таня кладёт руку на мое бедро и, прежде чем успеваю хоть как-то среагировать, прижимается своими губами к моим.

Это приятно. Но и только.

Замерев, она ждёт, что я ей отвечу, но отвечать я не собираюсь. Даже несмотря на то, что по ее телу проходит дрожь, а пальцы на моем бедре сжимаются.

Разорвав этот нихрена не безобидный контакт, она часто дышит и смотрит в мои глаза.

— Какого хера ты делаешь? — спрашиваю жестко.