Семья для мажора

В ответ кладёт руку на мою ширинку и сжимает в ладони яйца, запуская очевидные реакции, которые я тупо не контролирую, потому что пьяный.

Дёрнувшись, по инерции сжимаю ее запястье «загипсованной» рукой, от чего она взрывается болью.

Движение справа заставляет повернуть голову, и мне достаточно миллисекунды, чтобы понять, как все это выглядит со стороны, потому что лицо у девушки Баркова такое, будто вместо глаз у неё два пятака, а челюсть собирается пробить гребаный пол.

Оттолкнув от себя Таню, выскакиваю с дивана.

Развернувшись на пятках, Алёна срывается с места, уносясь по коридору в сторону туалетов.

— Остынь, — Барков преграждает дорогу.

— Дай пройти… — прошу его хрипло и толкаю в грудь.

Я, сука, не собираюсь с ним драться, но бешаный приступ тахикардии отключает мои мозги.

— Остынь! — повторяет с рычанием.

— Блять! Дай пройти! — тараню его плечом.

— Дай пройти! Мы просто поговорим! — больная рука сводит мои шансы против него к детской беспомощности.

Это бесит, и я хватаюсь его за грудки здоровой.

— Мы просто поговорим, — цежу ему в лицо.

— В другой раз, — чеканит, не собираясь двигаться с места. — Проспись.

— Иди на хер! — взрываюсь.

В ответ он убирает от себя мою руку и делает шаг назад, после чего скрывается в коридоре вслед за своей девушкой.

— Доброе утро, спящая красавиц, — с тихим стуком в мою палату заходит медсестра Таня.

Загорается свет, и я щурюсь, вяло подтягиваясь на локтях.

Я никогда не лежала в больницах, но здесь все очень отзывчивые. Настолько, что я хотела бы оставить им что-нибудь в благодарность. Может быть деньги, ведь их у меня полно. Даже не смотря на то, что мое пребывание здесь совсем не дешевое удовольствие, нам с детенышем хватает выше крыши.

На часах семь утра, и за окном темно.

Пытаюсь проснуться, бросая удрученный взгляд на металлический лоток, где лежит шприц с моим уколом.

— Это последний, — успокаивает Таня.

— Аллилуйя… — бормочу, переворачиваясь на бок.

— Хоспади… бедное создание, — причитает, растирая спиртом кожу на моей ягодице. — Ну ладно, это еще не страшно. Бывает и хуже.

Невнятно фыркаю в ответ, пока ставит мне укол.

Вообще-то, мы с ней дружны. Я ей нравлюсь, и она мне. Возможно, я нравлюсь ей, потому что никогда не жалуюсь. Не скандалю и не привлекаю к себе внимание. Противоположных случаев здесь полно. Может быть, узнай здесь, чьего ребенка я так отчаянно пытаюсь сохранить, внимания ко мне было бы в разы больше. Не искреннего, а любопытного и расчетливого. С этим я столкнулась давным давно. Еще в ту пору, когда мы с Дубцовым только начали встречаться. Я лучше умру, чем начну что-либо афишировать. Я не хочу, чтобы все это любопытство касалась меня и детёныша. Оно токсичное. Если Кирилл к этому привык, то я нет.