Мажор по соседству. Сердце на куски

Вика, прижав голову к плечам сидит рядом, а я не знаю, что сказать и сделать, чтобы она меня не боялась. Потому что я сам себя в таком состоянии боюсь.

Ну что я прусь туда? Зачем? Для чего? А точно, вспомнил! Ключи мне нужно от своей квартиры запасные забрать. Свои же я потерял. Только что, мать-перемать!

Блин. Пожалуйста, кто-нибудь застрелите меня!

Тачка сворачивает на подъездную дорожку. Сечин встречает меня до усрачки спокойный, даже не удивился, сволочь, моему приезду. А я весь как оголенный провод вибрирую, зная, что Она где-то рядом. Веду носом, словно ищейка и злюсь на неё, на себя и всё на свете за то, что так быстро и непринужденно превратился в буйного невротика.

— Я только за ключами заехал. Свои где-то посеял, — меня еще больше бомбит, что приходится так убого наваливать другу, но выбора у меня нет. Я же не могу сказать ему уродливую правду. Да куда там, я сам себе ее сказать не могу!

— Погоди, — отбивает мне «пять» Егор, — только шашлы поставлю, а то у меня уже угли готовы.

— Ок.

Время превращается в тугой кисель, пока друг, не спеша, занимается делом, убалтывая о чем-то Вику. Мне плевать на все, кроме того пожара, что с каждой секундой становится ярче, резко трансформируясь в огненный смерч, когда Аксинья все-таки появляется в поле моего зрения.

Хочется удавиться.

Она вышла из бани, обмотанной во влажную простыню. С густыми ярко-рыжими волосами, собранными на макушке в высокую шишку. Чуть раскрасневшаяся и вспотевшая.

Угадайте с одного раза, какие ассоциации пришли мне тут же на ум, м-м?

Чтобы не наброситься на нее, тут же вцепился в Вику, словно она была пеной морской, а я жалкий утопающий без шансов на спасение. Вот только Бронштейн было плевать на мои телодвижения. Она лишь кинула на меня один единственный скучающий взгляд, развернулась и ушла, сославшись на то, что забыла в бане телефон.

Я почти побежал за ней.

Не знаю, что меня остановило. Гребаное чудо, ангел-хранитель или еще какая-то байда, но я сдержался, а спустя десять минут забрал нахрен не нужные мне ключи у Сечина, сел в машину и с таким остервенением вжал педаль газа в пол, что Вика испуганно пискнула, вцепившись руками в приборную панель.

— Макс! — закричала девчонка, спустя десятки проглоченных мною километров.

— Что? — зарычал я.

— Телефон! У тебя звонит телефон! Господи, пожалуйста, возьми трубку!

Подхватил мобильник и, не глядя, принял звонок, рявкая:

— Да!

— Она плачет.

Два слова — а я чуть тут же сердце не выплюнул. Электрическая волна пробежала по телу и шарахнула по мозгам. Сильно. Руки тут же затряслись. Грудь заходила ходуном, а внутренности разом скрутило в тугие морские узлы.

Что же ты делаешь?

Скинул звонок и скорость тоже скинул.