Мажор

А еще мечтал отыграть следующий сезон так, чтобы непременно попасть в Олимпийскую сборную России.

Выступать под флагом родной страны на глазах у миллионов телезрителей, зная, что она сидит где-то в зале, до кровоподтёков пронзая ногтями влажные ладони, и беззвучно молится за меня.

Мы оказались на крючке у обстоятельств, и я принял решение не давить. Моя маленькая девочка заслужила самое кристально чистое счастье из всех возможных. Рядом с ней я уже начинал верить в существование родственных душ, в любовь до гроба, в исцеляющую силу поцелуев, наконец…

Только она с помощью легкого прикосновения могла скрутить в бараний рог мою двухметровую тушу, одним озорным взглядом превращая в мычащее животное. А от нашей близости сердце трещало по швам. Каждый раз.

Я отгородился от внешнего мира, толп людей, безучастных черствых лиц, монотонной болтовни динамиков. Шел себе и шел, проживая самые дикие бешеные душераздирающие эмоции внутри.

Пульс всё сильнее отдавался в висках. Почти оглох от его ударов. То морщился, то беспричинно улыбался, реагируя на каждое больное воспоминание.

Вздохнул, протягивая паспорт доброжелательной сотруднице аэропорта, заученно улыбавшейся мне на стойке регистрации. По позвоночнику скатилась капля пота. Липкие щупальца сомнений стягивали внутренности, не давая нормально соображать.

Слишком большой страх за свою семью. Слишком большая ответственность. Слишком большая дырка в груди.

Присел на диван в полупустом зале бизнес класса, устало глядя перед собой. Я до сих пор не мог поверить, в это чертово многоточие… Хотелось взять ластик и стереть две неугодные точки.

До финала осталось совсем чуть-чуть. Мы с ней прошли слишком долгий путь и пару раз оступились, чуть не сорвавшись в бездну. Распускались от счастья, а потом разбивались вдребезги на сотни кусков. И снова поднимались, чтобы, взявшись за руки, коснуться седьмого неба.

Говорят, если хочешь что-то вернуть, нужно просто отпустить.

Я отпустил своё золото.

Оставил лишь одну маленькую зацепку.

Да или нет?

Жребий брошен."

"Или она окончательно раздербанит наши сердца, или мы рехнемся от счастья…

Злата

Чтобы хоть как-то отвлечься, принялась наводить порядок в письменном шкафу. Папки, смятые листы с полотнами текста, бесконечные черновики, какие-то наброски, предложения, афоризмы, слова, слова, слова…

«Все хорошо. Я поступила правильно…» – вертелось на языке с привкусом разбившихся надежд, пока слезы продолжали сочиться из глаз.

Вытряхивая на пол очередную макулатуру, в поле зрения попал маленький клочок бумаги, который лежал в папке с надписью «Личное». Дрожавшими пальцами подняла его и, поднеся к лицу, почти беззвучно произнесла:

«Ничего не надо, кроме тебя» Ф.