Мажарин

Это охрененно — самому сходить от нее с ума… Если бы за этим всем не чувствовалась бездна. Обычно знаешь, что даст та или иная связь, понимаешь, на что идешь. А с ней — как в бездну. Ни контроля, ни понимания.

Хоть кто-то должен быть трезвее, кому-то нужно сохранять немного холодка в голове для разумных мыслей.

Только где же взять этот холодок трезвости? Откуда? Она мокрая, невыносимо горячая, вся дрожит и просит. Молча. Не стонет, не скулит. Но тело…

Чувствовал каждой клеточкой ее напряжение, возбуждение, ее жар, опаляющий его сквозь одежду. Они ведь даже не раздеты, а горели оба. Она в это платье запакована — ни потрогать, ни поласкать. Не снимешь же на улице, только и можно что под юбку залезть. Но это заводило еще больше.

Добавляло возбуждения. Пальцами всю ее внутри чувствовал. У самого в горле пересохло от желания поскорее взять, погрузиться в стонущее вожделением тело.

Господи, Мариша, ты меня точно с ума сведешь… Я с тобой точно без мозгов останусь…

Лихорадочно облизнув пересохшие губы, Марина укусила Сергея за шею. Потому, что больше не могла терпеть эту ласку рукой.

Его умелые пальцы, знающие, как сделать ей хорошо и приятно…

Ее удовольствие, молчаливо рвущее изнутри…

Что-то невыносимое, нечеловеческое — так хотеть его. Ничего не видеть и не слышать, ничего, кроме него, не чувствовать. Звону пряжки ремня радоваться как спасению. Вскипать от первого касания его раскаленного и твердого члена к своему измученному телу. И захлебываться от полного проникновения…

Марина задержала дыхание, парализованная первыми ощущениями. Это не секс, это мученье какое-то. Все медленно, размеренно, едва-едва.

Неудобно-осторожно. В окружающей ночной прохладе. В одежде, которую хотелось друг с друга содрать. С дыханием сквозь сжатые зубы. С внутренним жаром, разрывающим кожу.

— Сереженька, милый, еще немножко, пожалуйста…

Он поцеловал ее, раскрывая влажные губы и погружаясь языком в рот.

Приподнял на себе и снова вжал в пах. Она судорожно выдохнула, вздрогнула всем телом, и вся сжалась вокруг него. Так плотно и сильно, что у Мажарина закружилась голова и едва хватило сил дождаться ее, не кончить. Не выплеснуться раньше. И только потом, позже с задушенным рыком…

Они отдышались. Мариша горячо лизнула его шею, проходясь языком по набухшим венам.

— Пульса нет… Мажарин мертв от счастья… все прекрасно… — хрипло прошептала она.

— Я сейчас вернусь… и укокошу тебя, Стэльмах… за то, что ты со мной делаешь… — Тяжело выговорил он. — Обещаю. Курить ты бросаешь.

Глава 5

Так продолжалось несколько дней: на телефонные звонки Марина не отвечала, но приезжала к Мажарину вечером. Сегодня он ей не звонил.

Что толку звонить в пустоту? Надоело, и не оставляло ощущение, словно он шлюха какая-то, и его используют.