Матадоры войны

Она в этот момент вообще не испытывала ничего, кроме панического страха. Девушке казалось, что все происходящее с ней не более чем сон. Дурной сон. Кошмар. Подобного просто не могло быть в реальности.

– Я прошу вас… – выдавила она сквозь слезы. – Нет…

Оставив в покое левую грудь Пилар, Эльбрус взялся за правую. Смотреть при этом в глаза девушке он даже и не думал. Все его внимание было сконцентрировано на ее прелестях. Взгляд иранца сделался томным. Он еще раз облизнулся, оторвался от женской груди и опустился перед Пилар на колени. Руки Эльбруса обхватили ее бедра. Он потянул вниз черную юбку. Пилар сжалась еще больше.

– Не надо…

– Покажи мне себя всю. – В голосе Эльбруса появились хрипловатые нотки. – Покажи мне себя всю прежде, чем я овладею тобой, неверная. Я хочу насладиться этим зрелищем.

Юбка скатилась к ногам Пилар. Она осталась только в одних кружевных трусиках. Эльбрус слегка потянул ткань.

– Ты будешь моей, – сказал он. – Будешь моей столько, сколько я пожелаю.

Терпение Пилар лопнуло. Она уперлась двумя руками в плечи Эльбруса и резко оттолкнула его. Иранец не смог удержать равновесие. Он завалился на спину. Девушка испуганно прикрыла грудь.

– Ах ты, сука!

Эльбрус вскочил на ноги. Не задумываясь, он с размаху ударил Пилар кулаком в живот. Она сложилась пополам, и в этот момент мужчина, схватив ее за волосы, резко развернул спиной к себе. Тело Пилар сотрясалось от безудержных рыданий. Она уже не плакала. Она выла. Эльбрус решительно расстегнул ширинку у себя на брюках и, уже не теряя времени даром, бесцеремонно сдвинул трусики Пилар в сторону. Девушка отчаянно забилась, но хватка иранца была мертвой.

– Если я сказал, что ты будешь моей, значит, будешь. Лучше не рыпайся, дрянь!

8

Женский крик, автоматная очередь, затем еще один женский крик…

Вся эта какофония звуков, донесшаяся снизу, с первого этажа, невольно заставила Локиса вздрогнуть и остановиться. Рука плотнее сжала рукоятку НРСа. Что там случилось? Убит кто-то из заложников? Женщина? Ребенок? Как? Почему? Что подтолкнуло террористов к столь отчаянным и радикальным действиям? Может, они каким-то образом все же сумели засечь высадку десанта на крыше?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове российского спецназовца.

Шедший позади Владимира Хосе осторожно опустил руку на плечо напарника. Локис обернулся. Лицо испанца словно окаменело. Губы сомкнулись в единую тонкую линию, на скулах явственно обозначились желваки, глаза настороженно сузились. Без сомнения, Хосе посетили те же мысли, что и Владимира. Но он сумел взять себя в руки раньше. Жестом предложил Локису двигаться дальше по направлению к левому крылу здания. Владимир согласно кивнул. И в то же мгновение грохнул еще один одиночный выстрел.