Матадоры войны

Пилар отпустила его куртку. Дрожь все еще мелко сотрясала ее хрупкое тело – как из-за только что пережитого, так и из-за того, что ей предстояло. Сирдаус, не опуская дула автомата, наблюдал за девушкой, пока та двигалась в указанном Эльбрусом направлении. Пилар боком прошла мимо лежащего Андреса. Парнишка держался двумя руками за разбитый нос. Эльбрус шагнул следом за ней.

– Андрес! Не надо! – сдавленно крикнула сеньора Диас.

Но Андрес уже схватил за ногу иранца. Эльбрус нервно дернулся, стараясь высвободиться, и в эту секунду парень, понимая, насколько неравны силы, чуть подтянулся и с нечеловеческим воплем впился зубами в щиколотку противника. Боль пронзила ногу Эльбруса до самого бедра.

– Ах ты, собака!

Последнее его слово потонуло в звуке короткой автоматной очереди. На этот раз Сирдаус не стал медлить. Ничто не закрывало обзор ни ему, ни его «узи». Андрес скрючился, схватился за живот и по-щенячьи заскулил. Кровь тонкими струйками сочилась у него между пальцев, и создавалось такое впечатление, будто парнишка тщетно пытается остановить ее.

– Нет! – взвизгнула на самой высокой ноте сеньорита Пилар.

Она попыталась кинуться к Андресу и оказать ему хоть какую-то помощь, но Эльбрус грубо схватил ее за руку и сумел удержать на месте. Пнул Андреса ногой в плечо. Жертва продолжала скулить, но с каждой секундой скулеж становился все глуше и глуше. Натекшая лужа крови стремительно увеличивалась в размерах. Сирдаус слегка сместил в сторону дуло автомата и еще раз плавно нажал на курок. Грохнул один-единственный выстрел, мгновенно оборвав предсмертные страдания паренька. Пуля угодила ему в голову, прямо над переносицей.

– Вы же обещали, – слезы катились по щекам Пилар. Она бы непременно упала на колени, если бы иранец не продолжал поддерживать ее за локоть. – Вы сказали, что не причините ему вреда. Я согласилась выполнить все ваши требования, а вы… Вы не должны были его убивать. Андрес! Андрес!

Эльбрусу не потребовалась помощь переводчика. Он и так понял смысл причитаний заложницы. Хорошенько встряхнув девушку, Эльбрус решительно развернул ее к себе лицом. Черные, как две бездонных дыры, глаза иранца встретились с красными, воспаленными от слез глазами Пилар.

– Заткнись! – отрывисто бросил Эльбрус. – Этот щенок сам напросился. Ему не следовало вести себя подобным образом. Собаке – собачья смерть. А теперь иди в комнату.

Он указал на дверь. Пилар чуть повернула голову, мгновение подумала, а затем отрицательно покачала ею из стороны в сторону.

– Нет, – глухо произнесла девушка. – Нет. Теперь я никуда не пойду.

Эльбрус нахмурился.

– Что?

Он не мог понять произнесенных сеньоритой Пилар слов, но зато отлично понял характерное покачивание головой. Это могло означать только отрицание.