Печать мастера. Том 1

– Ус-с-с-спокаивающе, – после короткого раздумья ответил Коста. – П-п-п-пахнет – полным п-п-п-покоем. Абсолютным.

– Так пахнет смерть, ученик. Запомни этот запах. Не прошел, ставь тройку, – взмахнул алхимик рукавом.

* * *Из домика Семнадцатого его переселили во вторую ночь в отдельную комнату сзади Главного корпуса, для того, чтобы будить.

Будить почти сразу, как заснул, будить в середине ночи, будить по утру, перед побудкой – и спрашивать, спрашивать, спрашивать.

– Сколько джонок было сегодня в заливе, когда выполняли задание на плацу?

– Сколько окон горело в домах учеников?

– Какого цвета нижняя рубаха у Наставника по Стратегии?

– Какую оценку ты получил сегодня на тесте по каллиграфии?

– Как звали твоего Мастера?

– На каком ты острове находишься?

– Когда запрещено использование связок «жестового языка»?

– Какое плетение можно использовать, чтобы причинить максимальный урон входным воротам в корпус?

Сначала он отвечал «на пальцах» и «жестовым», когда через пару голос – хриплый и изломанный – вернулся к нему, начал отвечать вслух и подробно.

Память тестировали постоянно, и Коста уже запутался, когда его пытаются подловить – очень часто Наставники один за другим давали неверные варианты ответа, заставляя Косту думать – но думать времени не было – и он просто говорил, говорил, говорил, называя первый вспыхнувший ослепительным светом ответ в голове.

Через два дня начали изучать «суть и виденье» – за эти дни Коста отдохнул, полностью погрузившись в мир белоснежной бумаги и угольно-черной туши."

"Есть ли что-то более совершенное, чем тонкая линия, которую кисть ведет, оставляя на листе? Повинуясь движению пальцев, которые повинуются мыслям, которые в свою очередь – просто скользят в океане ощущений.

Этим заданием Коста – наслаждался. Он нарисовал портреты каждого из виденных в первый день учеников – и в половине случаев уловил точно, что составляло внутренний стержень каждого из них.

И в половине случаев ошибся специально.

Ошибся, потому что один из кураторов этого теста напрягся после третьего правильно считанного портрета так, что у Косты волоски на коже встали дыбом от напряжения – ему даже пришлось переложить кисть в другую руку и размять запястье, прежде, чем продолжить рисовать.

Учеников – девятнадцать. Нарисованных портретов – три. И в каждом из трех вариантов он верно уловил суть. Семнадцатый сказал – «делай все, что можешь», но при этом Коста до сих пор слышал, как жалобно звучит в ушах перестук браслетов – «звяк-звяк», когда Пятый сказал – «не показывай всего, что можешь, никогда».

– Ну же? Рисуй четвертый! – поторопил его Учитель.

И Коста нарисовал.

– Неверно! – выдохнул Учитель рядом почти радостно и напряжение сразу спало.