Печать мастера. Том 1

Даже старик в очках с тростью, который не раз и не два тихо подсказывал Косте на тестах – молчал даже он, потирая набалдашник и опустив глаза вниз – сколько он не пытался поймать его взгляд, Косте этого не удалось.

– Никто! – бодро заржал Шрам, и лицо сморщилось, превратившись в неглаженную тряпку.

Был у него потенциал роста или нет – Коста не знал. Но он точно не совсем прогнил внутри, и явно может вынести все, что на него свалится – не зря же Великий не забрал его за Грань, когда он тонул, когда висел, прикованный на Аукционе, хранил на побережье после смерти Мастера.

Он никому не нужен в этом мире. Вообще никому. В Империи нет ни одного человека, которому на самом деле был бы не безразличен он – Коста. Но… раз Великий не забрал его, хотя мог, раз оставил жить, значит, у Бога есть план на его счет.

Эта мысль нравилась Косте больше, чем та, что и Великому он просто совершенно безразличен.

Коста поднял руку вверх, привлекая внимание Старика и, повинуясь хлопку Сейши – Наставники за столом замолчали, обернувшись на него.

– Тихо. Ты что-то хотел, Шестнадцатый?

– Да, Наставник, – Коста встал, выпрямившись, и выполнил короткий уважительный поклон – Учителям – всем сразу. – Я б-б-б-ы хотел с-с-сказ-з-з-зать слово в свою защиту…

* * *Октагон, остров знаний

Семь дней испытаний

Его тестировали каждый день – почти всю декаду.

Только сейчас Коста понял, почему ему были так рады и отчасти благодарны ученики – все Наставники были заняты только им – общая комиссия, и всем остальным ученикам доставалось меньше. «Священная благословенная декада отдыха» – кажется так сказал толстяк во дворе, тогда Коста решил, что речь идет о нем – это ему повезло.

Но он ошибся – повезло всем, кроме него.

* * *Когда двое Учителей вывели его из амфитеатра, где проводилось собрание с менталистами, Коста – молчал, потому действие эликсира продолжалось, и потому что виски давило от боли.

Наставники просто кинули монету, разыгрывая, кому первому выпадет «участь тестировать нового несчастного недоноска, которого притащил Восьмой», как выразился Шрам. Так Наставника, с лицом, походившим на кусок грубого мятого и сморщенного пергамента, называли другие Учителя.

«Немой?» – спросил у него Шрам первым делом. «Чего не кричал, пока память потрошили? У мозгоедов все орут, как кипятком ошпаренные…»

Коста помотал головой в ответ – «нет», и потом коснулся горла и быстро сложил пару жестов – «болезнь», «лечить».

– Знает «жестовый», – скомандовал Шрам старичку, – потом отметь в свитках. Значит, над ним поработал Целитель, и это его надо благодарить…

Старичок тихо деликатно рассмеялся, поправив очки.

– Что я смешного сказал? – рыкнул Шрам.

– Ничего, – старик мягко улыбнулся, глядя на Косту.