Мара

— Горас что, заболел? — спросила она у расположившейся рядом с ней на траве Берти.

— Да, он болен. Причем неизлечимо, — усмехнулась Берти. — Страсть к картам — вот как называется его недуг. Да, кстати, я чуть было не забыла. Я тут разбирала костюмы и случайно наткнулась на деревянную коробочку с картами. Горас уверяет, что подобрал их в канаве, там, где мы нашли тебя. Ты не знаешь, чьи они?

— Карты? — У Мары екнуло сердце.

— Да, забавные такие. В деревянной коробочке.

— Они мои… Когда те люди меня ограбили, — она многозначительно посмотрела на Берти, — они забрали все. А карты, наверное, выкинули.

— Ну что ж, раз они твои, я пойду схожу за ними.

Берти тяжело поднялась и пошла в фургон. Через несколько минут она вернулась с деревянной коробочкой в руке.

Мара с трудом сдержалась, чтобы не закричать от радости. Теперь у нее всегда будет кусок хлеба! Даже если эти люди вышвырнут ее, она сможет немало заработать, гадая на картах.

Берти внимательно смотрела на девушку. Нужно было что-то сказать.

— Их подарила мне одна подруга, — пробормотала Мара.

— Честно говоря, они какие-то чудные на вид…

Мара поспешно сунула коробочку в карман:

— Очень хочется спать. Где мне лечь сегодня?

Берти задумалась.

— Знаешь что, ложись-ка на переднем сиденье нашего фургона, — сказала она наконец. — Там все-таки побольше места, чем в остальных. Я постелю тебе помягче и дам два одеяла, чтобы ты не мерзла.

Мара поняла, что подобное обращение с ней — хороший знак, но особенно бурно благодарить хозяйку не стала. Она уже заметила, что здесь это не принято.

На следующее утро они лепили вместе с Берти сладкие шарики из воздушной кукурузы, и Мара предложила хозяйке погадать.

— Я умею. Подруга меня научила… — объяснила девушка.

— Вообще-то я во всю эту ерунду не верю, — сказала Берти. — Но интереса ради…

И Мара достала заветную коробочку и высыпала на стол колоду. Что-то еще выпало вместе с картами. О, да ведь это же серебряная цепочка — подарок матери! Но как она сюда попала? Неужели дедушка положил ее в коробку? Нет, не может быть. Ну разумеется, он не стал бы этого делать — наверняка это София. Милая, хорошая София! Она-то знала, как Мара дорожит этим сокровищем…

На глаза ее навернулись невольные слезы, губы задрожали. Но чтобы Берти этого не заметила, Мара нарочно выронила несколько карт и полезла под стол их доставать. Взяв себя в руки, она протянула колоду Берти, чтобы та сама ее перетасовала, загадав про себя желание, и разделила на три части.

Мара разложила карты крестом. Она понимала, что ничего плохого не случится, если она ошибется в гадании, но ей самой страшно хотелось узнать будущее Берти.

Увидев джокера, весело играющего на флейте, Мара не могла сдержать улыбку: настолько он похож был на Гораса.