Мара

— Ну, как ты ее находишь? — спросил Горас у жены, когда Мара кончила танцевать. — Стоит брать ее на работу?

Берти знала, что он уже принял решение, но произнесла все же свое веское слово:

— Подожди, мы же еще очень плохо ее знаем. А что, если в один прекрасный день нас найдут зарезанными в собственной кровати?

— Глупости. Она невинна как дитя. Впрочем, она и есть почти дитя.

— Я знаю, что ты все равно поступишь по-своему. Ты никогда ко мне не прислушивался. Но только потом не говори, что я во всем виновата.

Мара кланялась под громкие аплодисменты зрителей. Она впервые ощутила вкус успеха и была на седьмом небе от счастья. И как же она обрадовалась, когда Горас сказал, что берет ее к себе на работу! Правда, ее немного расстроил угрюмый тон Берти.

— Ты танцуешь неплохо, только неприлично так высоко задирать юбку! — проворчала она."

"Но Мара решила, что приложит все силы, чтобы завоевать и ее расположение. Потому что хотя Горас и считал, будто шоу-бизнес ведет он, это было не так. Мара сразу поняла: на самом деле главная здесь Берти. Ведь именно от нее получала девушка еду и одежду. Поэтому надо было обязательно войти к ней в доверие. К тому же, раз Мара решила жить среди гаджо, нужно научиться вести себя так, как они, и с кого же тогда брать пример, как не с Берти?

Рано утром на следующий день Мара прибежала в фургон к хозяевам, чтобы помочь приготовить завтрак. Потом она помыла посуду и, хотя ее никто об этом не просил, сбегала на протекавший за магазином ручей, принесла чистой воды, чтобы помочь Берти вымыть пол. Последнее потребовало от юной цыганки особенно большого терпения: она никак не могла взять в толк, на кой черт это нужно. Но с себя Мара грязь соскрести любила, а потому очень обрадовалась, когда Берти дала ей большой кусок коричневого мыла и велела спуститься к ручью вымыть голову.

Когда Мара вернулась с мокрыми волосами, все уже были заняты сборами в дорогу. И она поспешила помочь хозяйке привязать дверцы буфета и поставить на место стулья.

— Да, с такой помощницей, как ты, Роза, мне, видно, и впрямь станет намного легче, — одобрила ее поведение Берти. — А теперь пойдем-ка подберем тебе какую-нибудь одежду.

Прибыв на следующую стоянку, они поужинали, и Горас уселся с остальными мужчинами — среди которых был и индеец — играть в карты. Мара вымыла посуду, разлила им по кружкам кофе и села рядом на травку посмотреть.

Увидев карты, она с болью вспомнила о своей собственной гадальной колоде. Интересно, что с ней сталось? Никто бы из их табора не осмелился ею воспользоваться, ведь все принадлежавшие Маре вещи считались теперь оскверненными. Неужели они сожгли ее — вместе со всей одеждой?

Тут ее внимание привлек Горас. Вечерний воздух был довольно прохладен, а его лицо блестело от выступившего пота.