Марь

Да и зачем ему теперь эта перепачканная грязью и пропитанная болотной водой куртка? Ничего, она придумает, как его отблагодарить. А впереди ее ждало что-то куда более важное. Впереди ее ждал разговор с маменькой.

Глава 27

Маменька восприняла рассказ о злоключениях Мари со стоическим спокойствием и невозмутимым выражением лица.

— Приведи себя в порядок, — сказала она, осмотрев Мари с ног до головы. — Я распорядилась, чтобы Аграфена приготовила тебе ванну и чистую одежду. Что с твоей обувью?

До усадьбы Мари ехала верхом, а в отчий дом вошла, как была, босая на одну ногу.

— Я потеряла сапог, мама, — сказала она, виновато разглядывая грязные следы, которые оставила на сияющем паркете.

— Где? — спросила маменька, подходя к ней вплотную и разглядывая так, словно видела впервые в жизни. — Где ты потеряла сапог, Мари?

— На болоте.

Можно было бы попробовать соврать, не рассказывать о том, что случилось, но грязная одежда не оставляла Мари такого шанса. Только слепой не увидел бы, что она побывала в трясине.

— Наверное, он свалился, когда я тонула. — Маменька побледнела и поджала губы, и Мари торопливо продолжила: — Не переживай, пожалуйста, со мной все хорошо! Не случилось ничего страшного, кроме того, что я оконфузилась при посторонних, выставила себя неуклюжей дурочкой перед Всеволодом Сидоровичем. Но ведь это не беда, правда?

Сама она точно не считала свой конфуз бедой. Ее куда больше волновало мнение Гордея Петровича, чем какого-то залетного столичного хлыща.

— Кто пустил тебя на болото? — Голос маменьки был холоднее болотной воды.

— Никто. Я сама.

— Анна была с тобой?"

"— Да, поначалу мы были вместе.

— А потом?

— А потом разделились. Потерялись в тумане.

— И ты оставила ее одну? — Маменька уселась на свою любимую оттоманку, — Ты пренебрегла единственной своей обязанностью, Мария! Ты оставила без присмотра младшую сестру!

Между ними с Анютой было всего два года разницы, но Мари с детства усвоила непререкаемое правило: она — старшая сестра, Анюта — младшая. Это правило с младых ногтей внушалось маменькой им обеим. И даже когда они стали взрослыми, ничего не изменилось. По крайней мере, для маменьки.

— Да, я потеряла Анюту в том тумане. — И даже когда они стали взрослыми, Мари никак не могла избавиться не только от ответственности, но и от чувства вины. — Прости меня, мама.

— И по твоей вине она едва не утонула. — Маменьке не было нужно ее раскаяние, а что ей было нужно, Мари пока не могла понять.

— Мама, это я едва не утонула. — Она выразительно посмотрела на грязную лужу, натекшую со своей одежды. — С Анютой, слава Господу, все хорошо.

Маменька тоже посмотрела на лужу. На ее прекрасном, лишенном возраста лице промелькнула гримаса отвращения.