Марь

 — Отец с гостями охотились, а мы с Анютой… — Она испуганно замолчала. Как она могла забыть про сестру?! Что с ней сейчас? Где она? — Гордей Петрович! — Она схватила доктора за рукав. — Я была на болоте не одна! Со мной была моя сестра Анна! Я должна ее найти! Она ведь тоже… Господи, как я могла?

— Она не утонула, — сказал доктор со странной, но вселяющей надежду уверенностью. — С вашей сестрой все будет хорошо, поверьте мне! А теперь давайте выбираться!

Идти быстро не получилось, как Мари не старалась. Лишь сделав первый шаг, она поняла, что на правой ноге у нее нет сапога. Проклятая трясина оставила его себе на память. Или не трясина… Вспоминать о том жутком прикосновении не хотелось. Гордей Петрович предложил Мари свои ботинки, но она отказалась. Во-первых, ей было неловко. А во-вторых, размер его ноги был куда больше, чем ее. Предложение нести ее на руках Мари отринула сразу же. Он попытался настаивать, но она была тверда и непреклонна. Так они и ковыляли, как инвалидная команда. Мари уже казалось, что болоту и туману не будет конца и края, когда тишину вдруг нарушили мужские крики и собачий лай. Страх, все это время сжимавший сердце, почти отступил. А когда Мари услышала голос Анюты, зовущий ее по имени, на душе стало так легко, что она не выдержала и расплакалась. Она ковыляла по болотным кочкам и рыдала как маленькая, размазывая по лицу слезы и грязь. Если бы Гордей Петрович в этот унизительный для нее момент бросился ее утешать, Мари бы не простила ни себя, ни его. Но он не бросился. Он молча протянул ей чистый носовой платок и деликатно отступил в сторону, давая ей возможность привести себя в порядок. Именно благодаря этой его деликатности в тот момент, когда под ноги к ним из тумана с радостным лаем бросилась Белка, любимая лайка отца, Мари выглядела если не прилично, то хотя бы сносно."

"Все дальнейшее Мари помнила плохо. Следом за Белкой ей навстречу выбежала взволнованная, раскрасневшаяся и заплаканная Анюта, потом встревоженный отец и, кажется, кто-то из его товарищей по охоте. Они взяли Мари в плотное кольцо. Все разом справлялись о ее самочувствии и о том, где она все время была. Анюта без конца теребила ее за рукав докторской куртки и жарким испуганным шепотом просила прощения. Отец хмурился и требовал, чтобы принесли теплую одежду. Всеволод сохранял вежливо-отстраненное выражение лица, но во взгляде его Мари отчетливо виделась брезгливость. И только Гордей Петрович, ее настоящий и единственный спаситель, скромно устранился ото всей этой суеты. Сначала краем глаза Мари еще видела его высокую фигуру, держащуюся в стороне от этого бурного водоворота. А потом он исчез, не стал дожидаться ни благодарностей, ни заверений в вечном и неоплатном долгу. Мари даже куртку не успела ему отдать.