Дом в Мансуровском

– Спагетти! – заорал Шахиджан. – Сегодня у нас настоящие итальянские спагетти с настоящим итальянским соусом!

Все радостно заорали и завизжали.

В огромной, литров на восемь, кастрюле закипала вода. Он отгонял всех от плиты.

Народ разбрелся по квартире. Орала музыка, сигаретный дым стоял столбом. В батарею стучали соседи.

Импровизированный стол – дверь, снятая с петель и покрытая простыней, – был готов. Макароны подали прямо в кастрюле. Бутылочки с соусами – томатным, грибным, чесночным – стояли вокруг нее. В миске большой желтой горкой лежал натертый сыр.

Пахло аппетитно. Тарелок на всех не хватило, кто-то ел из крышек, кто-то из мисок, кто-то из чашек. Кто-то сообразил и положил макароны в вазу, все громко смеялись. Пили вино, гремела музыка, все перекрикивали друг друга. Кто-то лежал на ковре и блаженно сопел. А макароны все не кончались.

– Нравится? – вдруг спросил меня Шахиджан.

От неожиданности я вздрогнула и кивнула – мне и правда нравились макароны с иностранными соусами. А макароны с сыром я любила всегда.

Спустя пару часов все стали понемногу расходиться.

– Поможешь? – спросил он меня. – Эта публика, – он кивнул на оставшихся, – сама знаешь: рассчитывать не на кого.

– Конечно, – с готовностью ответила я.

Я была счастлива.

Я мыла посуду, подметала и мыла пол, оттирала ковер от пятен.

Пыхтя, Шахиджан пытался вернуть на место снятую дверь. У него не получалось. Я подошла, чтобы помочь:

– Дверь одному не повесить, – сказала я, – здесь нужны двое.

Он как-то странно, по-новому посмотрел на меня. Не подколол, не усмехнулся, не погнал, не сказал гадость.

Дверь мы повесили быстро.

– Я пошла? – потупив глаза, спросила я.

– Как хочешь, – бросил он и пошел в свою комнату.

– Я не хочу! – крикнула я ему вслед.

– Оставайся.

И я осталась».

Ася отложила прочитанный лист. Закрыла глаза. Зачем? Зачем ей попался этот конверт? Почему именно ей, а не кому-то другому? Хотя правильно: попасться он должен был именно ей, не Саше и уж тем более не девочкам – это была бы трагедия. А лучше всего, чтобы он не попался никому. Катины откровения никому не нужны, да и самой Кати давно нет на этом свете…

Ася услышала шаги на лестнице, а затем в замке повернулся ключ. Саша! Она прозевала, увлеклась. Ася вскочила, сунула листы под покрывало и побежала к двери.

Муж вошел в квартиру.

– Обедать? – засуетилась Ася. – Или отдохнешь?

– Отдохну.

Ася приняла у него плащ и зонт и проводила его взглядом.

Устал. Теперь он очень устает. Возраст. И много новых морщин. И глаза, глаза выдают и возраст, и усталость. Бедный мой Саша, как тебе непросто… Непросто читать лекции, непросто общаться со студентами и коллегами. Непросто вставать по утрам, идти к метро, толкаться в вагоне, пробираться в толпе. Он не жалуется, но Ася видит.