Сопки Маньчжурии

Знакомство моей супруги с императрицей и ее сыновьями на этом фоне вылилось во вполне дежурную процедуру.

На этом с Марлезонским балетом можно было завязывать и сразу переходить к водным процедурам, то есть к Большому Совету с участием специалистов и всех заинтересованных лиц. При этом было понятно, что Николай покинет Тридесятое царство, только перестав быть императором, или не покинет его вообще, а у Аликс, которая пока мокнет в ванне с магической водой, права голоса нет по определению. При всем богатстве выбора кандидат номер один – это Великий князь Михаил Александрович, кандидат номер два – вдовствующая императрица Мария Федоровна. На этом список допущенных к выборам персон заканчивается. Перед всеми прочими, желающими вскарабкаться на трон, должна маячить неотвратимая перспектива летального исхода через Большую Такатумбу.

И вот мы собрались в моем кабинете. С одной стороны стола сидят вдовствующая императрица Мария Федоровна, император Николай, Великий князь Михаил и замороженные в стасисе (пока) дядя Володя да тетя Михень. При этом по другую сторону, прямо напротив Романовых, расположилась вся наша верхушка: Дима-колдун, Анастасия, Птица, Кобра, мисс Зул, а также моя супруга Елизавета Дмитриевна (в своей форме штурм-капитана ВКС и при всех регалиях). Мы с отцом Александром, представляющим тут непосредственно Небесного Отца, как и положено высшему начальствующему составу, сидим друг напротив друга на торцах стола. За моей спиной застыли, вытянувшиеся в струнку, Профессор и Матильда, а также накрытая пологом невидимости няша Тел (я строго-настрого предупредил маленькую деммку, чтобы без моей мысленной команды она не смела использовать свои особые способности в делании мелких пакостей). Заклинание предельной откровенности должно быть произнесено строго в оговоренный момент – ни минутой раньше, ни минутой позже.

При этом романовское семейство, видимо, почуяв изменение моего настроения, вело себя несколько пришибленно, да и свежемороженные тушки дражайших родственников не добавляли оптимизма. При этом было видно, что Мишкин, то есть Великий князь Михаил Александрович, мучается сразу несколькими взаимоисключающими устремлениями. Во-первых – он отчаянно боится того, что должно произойти, во-вторых – реакция на него искусственного интеллекта штурмоносца задела в нем некие потаенные струны, юношеские мечтания о великих свершениях, славе и подвигах, в-третьих – его неожиданно, как понос, одолел Призыв. Ведь он – воин далеко не из худших: в нашем прошлом водил в бой Дикую дивизию, составленную из диких кавказских горцев и не менее диких туркмен, а эти головорезы кому попало подчиняться не будут, будь этот «кто попало» хоть три раза членом императорской семьи.