Сопки Маньчжурии

А вот Призыв – это серьезно, и то, что он накрыл Михаила так быстро, буквально с лета, говорит о том, что этот человек жестоко неудовлетворен текущим положением дел.

Встречаюсь с Михаилом взглядами, время в реальном мире для нас останавливается – и мы проваливаемся ко мне в командный центр. А там все как положено: Агния при знамени, почетный караул, мои старые товарищи и Верные примерно равного ему калибра: Велизарий, дикая штучка Асаль, князь Александр Ярославич, Михаил Скопин-Шуйский, воевода Басманов, наполеоновские маршалы и русские генералы Бородинского призыва. Команда «Смирно, равнение на середину!». Караул застывает в немой торжественности, гомон голосов Верных стихает, будто отрезанный ножом. Михаил вытаскивает из ножен длинный кирасирский палаш и опускается на одно колено. Я тоже достаю свой меч и произношу: «Я – это ты, а ты – это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу!». После этого вспыхивает ослепительный свет, грохочет оглушительный гром – и одним Верным в рядах становится больше. По лицу Михаила расплывается какая-то совершенно детская блаженная улыбка; другие Верные на все голоса поздравляют нового товарища, но я чувствую, что неодолимая сила выталкивает нас обоих на поверхность бытия в реальный мир.

А тут еще гуляют отголоски грома с ясного неба и ошарашенно переглядываются вдовствующая императрица и император Николай.

– Сергей Сергеевич, – обращается ко мне пока еще «Хозяин земли Русской», – скажите, а часто у вас здесь бывает эдакий гром с ясного неба? А то вот сидим, никого не трогаем – и вдруг как громыхнет…

– Не часто, – отвечаю я, – только в случае Господнего одобрения, когда сделано очень большое и важное дело. Обычно все обходится отдаленным погромыхиванием, но на этот раз мой Небесный Патрон превзошел сам себя. Не так ли, отче Александр?

– Да, именно так, – отвечает наш добрый священник, и в голосе его слышатся те же громовые готки, – твоего нового Верного мы тоже любим и ценим, он хороший молодой человек, да только пока не очень уверенный в себе.

– Мишкин!? – полувозмущенно, полуудивленно отгадывает этот ребус вдовствующая государыня.

– Да, маман, – вскидывает голову ее младший сын, – именно я. Быть Верным господина Серегина – для меня это большая честь и большое счастье…

– Да, мой сын, но теперь ты не сможешь занять трон! – восклицает Мария Федоровна, в экстазе всплескивая руками.

– Почему же, маман? – вопрошает Михаил. – Смогу, если захочу! Верный – это не слуга и даже не подчиненный. Быть Верным – это значит мыслить с Сергеем Сергеевичем в резонансе и иметь с ним одинаковые понятия о добре и зле.