Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

В разговорнике не нашлось ничего ни о пионерах, ни о школьных предметах, зато было много фраз типа «За отобранное у вас продовольствие вам будет уплачено полноценною русскою валютою» и «Пособствующие разбойникам-хунхузам будут подвергнуты строжайшему публичному наказанию палками». Несколько полезных слов все же отыскалось и прочно врезалось в память: спасибо — сесе, дружба — юи и др. Я их красиво выписал на большом листе ватмана, сверху пририсовал советский и китайский флаги и повесил в школьном коридоре. Наша классная поинтересовалась, откуда дровишки. Взяв в руки разговорник и узрев там «Рекомендовано г.г. офицерам для самостоятельного изучения и обучения грамотных нижних чинов», а вдобавок — «Мы воины великого западного государя, могущественного и справедливого императора всероссийского», Леокадия Аристарховна ойкнула, схватилась за сердце и понесла разговорник директрисе. А мне было сказано, что в библиотеку они вернут его сами.

И вот чемоданы собраны, одежда в десятый раз проверена и отглажена, наставления выслушаны и под расписку приняты к сведению и руководству. В гарнизонном гостевом доме собрались прилетевшие из Хабаровска и Москвы сопровождающие, а из Владивостока прикатила на «Победе» с шофером крайкомовская дама в черном костюме с белым жабо и депутатским значком. Наш командир дивизии со свитой встречали ее аж в Ворошилове. И сентябрьским утром нас всех посадили в автобус и через пять минут высадили на аэродроме неподалеку от темно-зеленого Ли-2. По маленькой лесенке влезли в самолет и расселись по покрытым серыми чехлами жестким креслам. А наши чемоданы (которых разрешено было взять только по одному на маму с ребенком) двое солдат лихо покидали в хвостовой отсек. Из пилотской кабины вышел майор — командир нашей транспортной эскадрильи — и с большим сомнением осмотрел возбужденных пассажиров. Потом велел одному из солдат быстро приволочь пару пустых ведер и пристроить где-нибудь под креслами — пригодятся… Опытный авиатор как в воду глядел."

"Мы с мамой уже раз летали в Ленинград и обратно, и меня еще папа катал на Ту-4, к большому маминому неудовольствию. Но почти все остальные женщины с ребятами летели первый раз в жизни — притом что большую ее часть прожили на разных аэродромах. А перелет предстоял неблизкий: почти четыре часа с промежуточной посадкой. Все делали вид, что нисколечки не боятся и море им по колено, но никому это особенно не удавалось. Даже суровая партийная дама, хоть и сидела с непроницаемым лицом, в руках беспрерывно мяла платочек и то раскрывала газету «Правда», то снова ее сворачивала.