Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Всего предстояло отправить десять женщин, каждая с ребенком, итого двадцать душ. При этом в самолете Ли-2 оставалось еще необходимое количество мест для сопровождающих: политотдельских чинов, переводчиков и неприступного вида дамы — секретаря Приморского крайкома КПСС. Состав делегации был строго определен свыше: столько-то жен старших офицеров, столько-то младших офицеров, а столько-то сверхсрочников. Папа к этому времени стал майором, что тоже делало нас удобными кандидатами: майоры, хотя и имели два просвета на погоне, считались как бы промежуточным звеном между старшим и младшим офицерским составом. Поэтому нас можно было считать либо такими, либо этакими — смотря по ситуации.

Подготовка к поездке началась с того, что всех кандидаток — по две на каждое место, а всего двадцать — собрали в Доме офицеров и строго предупредили о полной секретности предстоящей дружеской миссии. Ибо советско-китайская дружба не дает покоя американским империалистам, чанкайшистским марионеткам, японским реваншистам и лисынмановским прихвостням. А значит, возможны провокации! Кандидатки клятвенно обещали никому даже словом не обмолвиться, разве что мужьям, и то ночью под одеялом. Разумеется, на следующее же утро весь городок только и судачил о секретной делегации и сравнивал шансы претенденток попасть в конечный ее состав. В школе Колька Рубан на первой же перемене подошел ко мне и взял слово привезти ему китайскую взрывающуюся хлопушку с красным дымом, чтобы подложить нашему завхозу, который что-то стал придираться к его мамане. Косо стал поглядывать на меня один наш одноклассник — его мама тоже попала в кандидатки, и он учуял во мне конкурента. Узнав про обещанную хлопушку, подошел к Кольке и пообещал привезти ему две — и с красным дымом, и с зеленым. В итоге, кстати, поехали мы оба — но ни одной хлопушки Колька так и не получил.

Это мелкое школьное соперничество было ничто по сравнению с кознями и интригами, разгоревшимися за места в делегации. Мама никакого участия в них не принимала и по своему характеру, и потому, что папа сразу сказал: лучше бы вам с Мишкой ни в какой Китай не ездить. И так тебе завидуют, что у тебя муж практически непьющий и квартира в Ленинграде осталась на броне. Так что мама сразу объявила всем приятельницам, что ей и в Воздвиженке хорошо, за советско-китайскую дружбу она может и в родном Приморье побороться — а там уж как начальство решит. И как в таких случаях обычно водится, именно она со мной в придачу и стала самой первой окончательно отобранной, одобренной и утвержденной делегаткой. Об этом ей сообщила под страшным секретом одна из вышивальщиц — жена начальника политотдела дивизии. И мы стали всерьез готовиться к поездке.