Мамаша Бармалей

Когда я услышал, что Всеволод Игоревич внук академика Ракитина, то сразу вспомнил свою маму Мариэтту Львовну. У нее была портниха Нинель Яковлевна Обноркина. В шестидесятые годы двадцатого века с женской одеждой в магазинах было плохо. Мариэтта Львовна называла ассортимент московских магазинов «униформой для жука и жабы». Обеспеченные дамы того времени или покупали наряды у фарцовщиков, или шили их на заказ. Матушка выбрала второй вариант. В нашем доме появилась Обноркина, я ее помню с младых ногтей.

Глава тридцатая

Энтин сделал глоток кофе и продолжил:

– Швея оказалась неописуемо болтливой тетушкой. Говорить она начинала прямо с порога. Сообщала, у кого побывала сегодня, рассказывала биографии клиентов, описывала их квартиры и скандалы, свидетелями которых стала. Папенька мой жил на работе, матушка занималась домашним хозяйством. Моя мать была молчуньей, полной противоположностью Обноркиной. Ситуация, о которой я сейчас расскажу, случилась, когда мне было лет тринадцать-четырнадцать. Я начитался Золя, Бальзака, Гюго. За моими поисками в обширной родительской библиотеке никто не следил. Поэтому я с восторгом изучил «Декамерон» и ряд весьма откровенных книг классиков на тему интимного общения полов. Нельзя ребенку сии произведения в руки брать. Помнится, меня поразила «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси. Из нее я впервые узнал о женской и мужской неверности.

Константин Львович улыбнулся.

– Те, кто рос в эру стационарных телефонов, долго сохраняли наивность в вопросах секса. В особенности, если их отрочество проходило в большой квартире, где родительская спальня запиралась, отец и мать не пили каждый день водку, не отпускали скабрезных шуток. Я рос наивным, но когда к нам стала ходить Обноркина, я прильнул к источнику, нет, к фонтану информации. В бесконечных разговорах Нинели муссировались одни и те же имена и фамилии, она часто говорила о Кирилле Петровиче Ракитине. Талант сплетницы ни в коей мере не мешал Обноркиной великолепно шить как мужские, так женские вещи. Только поэтому перед болтуньей открывались двери даже закрытых для всех посторонних домов.

О Кирилле Петровиче Нинель вещала с придыханием. Он работал на оборону, получал огромные по советским меркам деньги, собирал произведения искусства и старинные книги. Был не женат, обеспечен, интеллигентен и очень умен. Понизив голос, Нинель взахлеб рассказывала о том, что Ракитин создатель разветвленной сети подземных заводов по всей стране. Если верить швее, то эти предприятия занимали огромные площади, там разрабатывали и собирали самолеты и космические летательные аппараты.

Константин Львович улыбнулся.

– Полагаю, что Нинель преувеличивала размах сооружений. Но в том, что они существовали, сомнений нет.