(Не) отец моего малыша

Открыла рот, задышала часто-часто, не в силах унять мощную, внезапно возникшую вибрацию во всём теле.

Особенно, в области таза.

Моя скованность раздражала миллионера. Конечно, он ведь привык, что он Бог и что все его сраные кошолки дают ему по первому требованию.

– Расслабься, дурочка! – Повысил на меня голос. – И получай удовольствие! Чего ты как кусок бревна? Не трону я тебя. Лишь поласкаю немного. Обещаю.

Легко говорить.

Как будто он не понимает, что, благодаря ему, бездушному уроду, я боюсь близости… с мужчинами. Это как травма на всю жизнь. После нашего с ним первого раза.

Я так и не смогла полностью расслабиться. Но! Начала чувствовать необычное, приятное покалывание в клиторе, когда Большаков принялся усердно работать пальцами в эпицентре чувствительного бугорка. Сначала, он ласкал меня нежно. Одной рукой – гладил ноги и коленные чашечки, выглядывающие из-под воды в полусогнутом состоянии, другой рукой – натирал половые губки, стоя передо мной на коленях. Весь такой важный, подтянутый. С роскошным, завидным телом. По которому стекали капельки влаги. Волосы Кирилла тоже были влажными, небрежно взъерошенными, отчего делали мужчину ещё более красивым, ещё более сексуальным и желанным.

Изумительное, подкаченное тело. Рельефный пресс. И соблазнительная внешность… Как можно было не влюбиться в этого совершенного, сексапильного поддонка? Ещё и богатого, известного на весь мир успешного олигарха.

В комнате сделалось аномально жарко. И мне стало нечем дышать.

Пар окутал собой всё пространство. Включая нас. И наши тела. Покрытые влагой, мурашками, крупной дрожью, что била по коже не хуже кнута.

– Кончай! Кончай давай! Лилияяя! – Зверея, Большаков задвигал пальцами ещё резче. – И кричи! Громче, громчеее, мать твою! Какая же ты… вкусненькая!

– Нет, Кирилл! Нееет! Я не могу! Не заставляй меня! Прошууу! – Вцепившись в бортики джакузи, ломая ногти о мраморную поверхность ванны, я ворочалась, извивалась, сопротивлялась изо всех сил.

Но гребанное плотское желание… было сильнее меня.

– Хочу услышать, как ты вопишь. И очень трахнуть тебя хочу, мой маленький, сладенький Цветочек! Пизд*ц ты меня провоцируешь!

И я закричала.

Когда сукин сын вошёл в меня сразу двумя пальцами.

Глубоко! Насадил на себя. Вдолбился по самые фаланги. И заставил почувствовать первый блаженный взрыв. А затем, с силой сжав ягодицу, быстро приглушил мои вопли диким поцелуем. Накрыл мои губы своими. Энергично заработал языком в моём горле, глотая мои всхлипы, воруя мои стоны, лишая меня дыхания, доводя до грани обморока, до пика исступления, и безумной, срывающей крышу эйфории."

"– Выдолбить. – Поцелуй в засос. Влажный, напористый, животный! – Вздрючить.