(Не) отец моего малыша

Благодаря чему, даже несмотря на толстый слой махровой ткани, наброшенной на нежную, распаренную до алого цвета кожу, она всё равно покрылась приятными пупырышками.

И как бы невзначай, во время сушки волос, Кирилл задевал пальцами мои плечи, лопатки, бедра. И всякий раз я вздрагивала. Как будто сидела на электрическом стуле, а он, нажимал на рычаги всё новых и новых пыток.

Массировал мои волосы и размышлял, небось, с чего бы начать веселье.

Уффф! Какой же он всё-таки…

Деспотичный, эгоистичный, похуистичный кусок стали!

Да и я тоже хороша. Кончила под его грязные матюки и гадости, что он рычал мне в лицо, в момент, когда осатанело долбился во мне пальцами прямо в ванне, под водой. Дрочил мне, можно сказать, насильно! И плевать, что мне было страшно, стыдно, и одновременно отвратительно! Но я разрядилась прямо на его наглые пальцы… И получила незабываемый судорожный взрыв. Ненавижу себя за это.

Потому что стала одной из его драных шлюх. И мне это…

Боже! Как же гадко! Понравилось. Но, клянусь. Я не хотела. Он вынудил меня. Заставил. Дрожать и биться в сладкой агонии против воли и здравого рассудка. Тело в тот миг не слушалось. А разум сдался забвению.

Что сказать. Буржуйчик таким вот образом развлекался.

Он решил сполна насладиться своей, только что приобретённой вещью. Унизить, приручить, сделать своей ту, что до сих пор сопротивлялась и отказывалась прогибаться под волю чертового властителя мира.

На продолжительный миг в комнате воцарилась гробовая тишина. Подозрительно. И моторошно. Мороз по коже.

Интересно, что сейчас клубится в голове у этого Сатаны?

И есть ли в доме миллионера та самая жуткая комната для БДСМ пыток?

А как же иначе. Я слышала, что олигархи – все, поголовно, озабоченные маньяки.

С ума сойти. На какие круги ада я, твою ж мать, только что подписалась?

Острые мурашки рассыпались вдоль позвоночника.

Ухнули вниз к коленям. Закружились устрашающим вихрем внизу живота.

Вилка, которую я напряжённо сжимала в кулаке, выпала из моих рук и со звоном грохнулась на роскошный мраморный пол, когда Большаков, вдруг, швырнув полотенце на пол, резко схватился за мои груди! Обеими руками! Заставляя меня взвизгнуть, подпрыгнуть до самого потолка и, как бы защищаясь, скрутится в позу зародыша.

Нет! Не надо!

Мамочкааа!"

"Только не бей меня! Не бей! Не бееей!

Кнутом! Или плетью!

Что ты там прячешь под своей кроватью? Или в шкафу?

И не привязывай цепями к потолку.

Умоляю.

Когда я попыталась прикрыться, этот обезумевший мерзавец, шлёпнул меня по рукам, злобно зашипел:

– Убери руки. Сядь ровно и выпрями спину. Нечего стесняться. Чего я там не видел, девочка. Ты прекрасна. Любоваться тобой хочу. Трогать. И лапать. Везде, где только захочу. Имею законное право.