Мальтийский крест Павла Первого

— Вы меня достали, ваша светлость! Идите вы к черту… ваша светлость!

— Вот как вы заговорили? — Мужчина с портрета неожиданно успокоился и проговорил ледяным тоном: — Значит, вы хотите, чтобы история в Нечволодове стала общим достоянием?

Попеляев переменился в лице, попятился.

— Я же просил вас не произносить это название! Разве это так трудно?

— Я тоже много о чем вас просил. Например, просил помочь мне в поисках.

— Но я не мешаю вам искать ту вещь… вы чувствуете себя в замке как дома…

— Но вы не дали мне старые планы!

— Это не так просто. Они хранятся в кабинете старухи, а ключ от кабинета она увезла с собой в Торонто…

— Что вы как младенец! Неужели так трудно открыть кабинет без ключа? Наверняка замок там самый примитивный!

— Да что вы такое говорите? Я же не взломщик!

— Нет, вы не взломщик, вы убийца.

— О господи… как вы меня мучаете!

— Кстати, об убийстве… что вы натворили в спальне императора?

— Только не делайте вид, что вы ни при чем и ничего не знаете! Это ведь вы убили Верещагина.

— Да что вы такое говорите? Как вы могли подумать! Я — и убийство… это две вещи несовместные!

— Это убийство привлекло внимание полиции, а это последнее, что нам нужно!

— Вот именно! Вы же сами понимаете, что это совершенно не в моих интересах!

— Если не вы — то кто же? Это вы ходите по замку, когда хотите, чувствуете себя здесь как дома…

— Но я и правда больше кого-либо другого имею право здесь находиться!

— Расскажите это полиции! Они очень заинтересуются вашей особой… ваша светлость!

— Еще раз заверяю вас, что не имею к этому убийству никакого отношения!

Я внимательно слушала увлекательный разговор в гостиной, но тут до меня донесся еще какой-то звук — негромкий шорох и крайне неприятный писк…

Я скосила глаза на этот звук — и увидела посреди комнаты, где мы находились, большую наглую крысу.

Она поводила жесткими усами и смотрела на нас с Леокадией маленькими красными глазками — мол, кто это здесь хозяйничает без моего разрешения.

Леокадия Львовна тоже заметила крысу, и на ее лице проступил самый настоящий ужас.

А крыса без колебаний подошла к лесенке, на верхней площадке которой мы с Леокадией с трудом умещались, и начала подниматься по ней…

Леокадия Львовна в панике запрыгала, поджимая то одну ногу, то другую. При этом она, конечно, выронила слуховую воронку, и та с грохотом покатилась по полу.

Не могу сказать, что не боюсь крыс. Я их боюсь, как всякий нормальный человек, но сейчас, как ни странно, я не впала в панику, умудрилась сохранить ясность мысли. С другой стороны, не хватало еще впадать в панику из-за обычной, хоть и очень большой, крысы.