Мальтийский крест Павла Первого

Хотя он такой дундук, что может и не узнать человека, с которым сорок лет знаком.

На всякий случай я прикрылась книжечкой меню, и тут подошел официант. Здоровый такой парень, плечистый. Это плохо; судя по всему, мама сейчас устроит настоящий скандал, а если у них тут все официанты такие? Побьют запросто. Не то чтобы мне было жалко Подушкина, но придется вступиться за маму, так и мне достанется. И ходи потом с побитой физиономией.

Я не глядя ткнула пальцем в какую-то строчку, парень ушел. Мама тоже больше не маячила в дверях, видно сообразила, что тут скандалить не с руки.

— Ну, Вадик… — девица за соседним столиком поморщилась и отвела руку этого козла, который возомнил себя плейбоем и прожигателем жизни за наш с мамой счет.

И тут я увидела такое, что не поверила своим глазам! На руке у девицы было мамино кольцо с бриллиантом! Не спрашивайте, как я его узнала, да я видела его столько лет, с самого детства, это был подарок отца на свадьбу. Довольно крупный бриллиант, вокруг мелкие сколочки изящным рисунком… Еще бы мне его не узнать! И вот это самое кольцо было надето на палец этой швабры! Да как она его напялила-то, когда у нее не пальцы, а любительские сосиски!

Надо же, а мама несколько месяцев назад сказала, что сняла кольцо в кафе, когда руки мыла. И оставила его там, на раковине. Спохватилась через полчаса, а там уже и нет ничего. Ясное дело, такое колечко быстро кто-то прихватил. Я еще ее утешала, а оказалось вот что. Она отдала его этому… не буду озвучивать кому, а он подарил кольцо этой… этой… тьфу!

Тут у Вадика зазвонил телефон.

— Извини, дорогая, я должен ответить… — сказал он, но когда взглянул на дисплей, то сморщился так, будто сожрал целый лимон.

— Я же сказал, что отдам… все отдам… — забормотал он в трубку. — Непременно…

Подушкин сбросил звонок, пробормотал что-то про спам, но его девица ему явно не поверила.

И тут к столу подошла моя мама. Надо же, а я и не заметила, как она проскочила. Она сняла очки, и платок болтался где-то сзади, так что этот придурок сразу ее узнал.

— Здравствуй, Вадим! — проговорила она звенящим, прерывающимся от волнения голосом.

Он вздрогнул, повернулся к ней и побледнел.

— Алла… зачем ты здесь… что ты здесь делаешь?..

— Алла, ты все неправильно поняла… — проблеял Подушкин, — Это клиентка… у нас очень важный деловой разговор, и я сейчас не могу с тобой…

— Клие-ентка? — протянула мать и вдруг делано, истерически рассмеялась. — За кого ты меня принимаешь?

— Это я — клиентка?! — в один голос с ней выпалила блондинка.