Мальтийский крест Павла Первого

Это был человек с длинным, породистым лицом, с высокомерным взглядом холодных, глубоко посаженных глаз.

Тот самый человек с портрета, которого мы с Леокадией видели несколько дней назад.

Попеляев попятился, лицо его перекосилось от страха, но он взял себя в руки и проговорил прерывающимся голосом:

— Опять вы? Вы всегда так внезапно появляетесь! В конце концов, это невыносимо!

— Не забывайте именовать меня «Ваша светлость!»

— Обойдетесь! Я вас больше не боюсь! Я нашел то, что искал все это время…

— Вы искали это для меня!

— А вот хрен вам… ваша светлость! Я заберу крест себе и больше не приду сюда! У меня впереди новая жизнь!

— Ошибаетесь! — Человек с портрета взмахнул рукой — и Попеляев, который уже направил на него пистолет, вдруг замолчал на полуслове и замер, как манекен в витрине магазина.

А человек с портрета повернулся ко мне и проговорил:

— Вы почувствовали, какая сила исходит от этого креста? Он был с вами всего несколько минут — и вы уже изменились. Представляете, что будет, если воздействие будет более долгим? Так что будет лучше, если вы отдадите его мне, а я… я помещу его в безопасное место.

Почему-то я знала, что он говорит правду и что крест действительно нужно отдать ему. И Леокадия кивнула, соглашаясь. Крест нужно положить в безопасное место, чтобы не нашел его никакой случайный человек, никакой авантюрист и охотник за сокровищами. Некоторые люди и до убийств в поисках дойти могут, вот как с Верещагиным.

И я протянула этому человеку крест — хотя почувствовала при этом горечь и сожаление.

— Вы поступаете правильно и не пожалеете об этом!

С этими словами он бережно взял крест из моей руки…

И крест на мгновение вспыхнул, засиял всеми цветами радуги.

На это мгновение я перенеслась в далекое детство, я стала маленькой девочкой, которая на плечах отца въезжает в большую, как целый мир, комнату, а в ней — чудо из чудес, новогодняя елка, горящая сотнями разноцветных огоньков… Не знаю, было ли такое на самом деле, не помню…

Это мгновение отсияло и погасло, и когда я пришла в себя, в капелле не было удивительного человека, вышедшего из старинного портрета, и не было мальтийского креста.

А были мы с Леокадией Львовной, и мертвый Левенберг на полу, и над ним — Попеляев, застывший, как соляной столп.

— Что это было? — растерянным голосом проговорила Леокадия. — Мне показалось, что здесь был какой-то странный человек…

— Вам это показалось. Хотя странного здесь и без него более чем достаточно.

— Давайте считать, что это нам тоже показалось, — твердо сказала я. — Так будет лучше для всех.

— Да, пожалуй… А что это с Попеляевым?

— Ах да… — я покосилась на Попеляева и наморщила лоб. — Думаю, что с ним разберутся без нас.