Мальтийский крест Павла Первого

И только уже перед самой посадкой наконец решился — и дернул ее за косу!

— Она тут же развернулась и говорит так сердито — опять ты за свое, Бабочкин?

— А дальше… дальше мы вышли из самолета вместе и прямо оттуда, из аэропорта, поехали к какой-то ее подруге…

— Зачем-зачем? Непонятно, что ли? Затем, что дома у нее муж! А подруга как раз очень удачно в отпуск уехала и Лене ключи оставила, чтобы цветы поливать…

— Ага, а водитель тебя там напрасно ждал два часа!

— До водителя ли мне было… — горестно вздохнул Бабочкин. — Я же встретил свою первую… свою главную… свою единственную в жизни любовь!

— Допустим… а дальше-то что было?

— Дальше? — Бабочкин мрачно взглянул на полицейского. — Ты, значит, подробностей хочешь? Но настоящий мужчина никогда не говорит вслух о таких вещах!

— Да мне твоя любительская эротика без надобности! Она мне ничуть не интересна, так что можешь ее опустить! Ты мне расскажи, где столько времени пропадал?

— Где-где? Там и пропадал, у Лениной подруги… ты же говоришь, что подробности можно опустить.

— Так вы все это время…

— Ну да! Мы же столько лет впустую потеряли, нужно же было все это наверстать?

— Так… с этим понятно… а как же прекратился этот ваш марафон?

— Как-как… — Бабочкин снова тяжело вздохнул. — Мне бы еще пива…

Муравьев подал знак официанту, и на столе появилось еще две кружки.

— Так как все закончилось? — повторил он, когда Бабочкин сделал большой глоток.

— Муж пришел… — Бабочкин невольно прикоснулся к синяку, который постепенно приобретал цвета тропического заката. — Он ведь тоже все это время ее искал… и наконец нашел. А муж у нее, надо тебе сказать, здоровенный детина… одно слово сибиряк.

Перед глазами Муравьева очень живо предстала сцена: разъяренный сибиряк, рыдающая жена, ползающий на четвереньках полуголый Бабочкин…

— А потом… потом они ушли, а я остался, в порядок себя приводить. И тут, представь, обнаружил, что у меня пропали все деньги. Все — прикинь! Даже на обратную дорогу не осталось! А я, между прочим, за две тыщи километров от дома! Или даже за три, я не считал…

— Ну и что же дальше с тобой было? — спросил Муравьев, которому стало просто любопытно, как его собеседник выпутался из такой неприятной ситуации.

— А дальше… дальше я сидел в этой квартире и уже хотел повеситься. Или газом отравиться. И отравился бы — да там оказалась электрическая плита. Но тут, на второй день после того как муж Лену забрал, ключ в дверях заскрипел, и пришла хозяйка. Та самая подруга, которая Лене ключи оставляла.

Меня увидела — и малость прибалдела.