Одержимость Малиновского

— Помогло… — улыбнувшись, потёрлась щекой о его руку. Как же я его люблю… — Знаешь, я когда их произнесла, как груз с души свалился. Так что твой знакомый оказался прав.

— Как ты себя чувствуешь? — Он подался бёдрами назад и плавно вернулся в прежнее положение. — Не сильно больно?

— Не очень. Я думала, будет намного больней…

Я на подсознательном уровне побаивалась близости, слышала, что это больно. А учитывая, какой у Ивана богатырь, мой страх не был безосновательным.

— Значит, сработало…

— Ещё один совет от твоего друга? — Иван посмотрел на меня с осуждением, мол, вот ты какого обо мне мнения.

— Нет, тут я сам стратегию разработал: когда человек спит, его тело расслабленно, и оргазм должен был немного перебить боль от потери девственности. Правда, план был весьма рискованный. Зная тебя, я мог получить чем-нибудь тяжёлым по голове. И это в лучшем случае, а в худшем реально бы ходил по дому и оглядывался, ожидая в любой момент нападения.

— Такой вариант был возможен, извращенец! — рассмеялась я, а у Ивана взгляд потемнел, тело словно окаменело. Я резко оборвала смех. — Что-то случилось?

— Ты сжимаешь мой член, — глухим голосом отвечает, — чертовски возбуждает, — он прикрыл глаза, чтобы немного успокоиться.

— Может… продолжим?"

"Он распахнул глаза, и в его взгляде отразилась боль, словно он очень хочет, но не может. Я вспомнила, что видела его много раз раньше, только трактовала по-иному.

— Котёнок, — простонал он, — я безумно хочу продолжить, но только тебе это не доставит никакого удовольствия. Придётся повременить…

— Вань, я не первая и не последняя женщина, которая теряет девственность, так что…

Но он меня перебил:

— Малышка, твоё удовольствие в приоритете, и я боюсь тебе навредить.

— Если продолжишь в таком духе, то реально придётся ходить по дому и оглядываться. Хватит меня излишне оберегать! Мне ты больше нравился наглым…

У него удивлённо изогнулась бровь, а в глазах зажёгся лукавый огонёк:

— Да ладно?! — улыбаясь, протянул он.

— Именно. Так что завязывай с никому не нужным благородством…

Он наклонился и, так коварно посмотрев на меня, выдохнул в губы:

— Сама напросилась…

Вот тут я поняла, что он явно слукавил, что плохой психолог. Как же он красиво всё переверну с ног на голову, и уже не Иван соблазнитель, а я требую от него интима.

— Жулик.

— Раскусила! — хохотнула он и тут же нахмурился, когда я прикоснулась к его груди руками. — Котёнок… — перехватывает их и, отводя от себя, сжимая одной рукой, располагает над моей головой. — Я не шутил, когда говорил, что могу сорваться. Вот когда привыкнешь ко мне, можешь исследовать моё тело как душе угодно. Но не сейчас — опасно.