Одержимость Малиновского

Вдруг что-то большое, тёплое коснулось моего лона, и по телу прокатилась мелкая дрожь… Я поняла, что сейчас всё случится, его пальцы заменил член, стенки влагалища запульсировали от предвкушения…

— Скажи мне, — опять этот пьянящий разум голос, он проводит своим возбуждённым органом по моим складкам вверх-вниз, растирая влагу, словно готовя меня к вторжению. — Скажи…

И тут я поняла, что моё сопротивление только отдаляет меня от него. Стоит признать — ему принадлежат мои мысли, чувства, сердце… Да что там — душа! И если уж кому её и отдать, то только Ивану. Когда я это приняла, у меня словно груз с души упал, даже дышать стало легче.

— Я принадлежу тебе… — без тени сомнения произнесла эту фразу, зарываясь в его волосы пальцами. Всё происходящее было настолько реальным, что мне показалось — это не сон.

— Наконец-то! — за стоном произносит он. — И я принадлежу тебе, — беспорядочно покрывая моё лицо короткими поцелуями — девочка моя, — с жаром он произносит эти слова, продолжая целовать, — весь… с потрохами… — и впивается мне в губы голодным грубым поцелуем.

Я застонала ему в рот, он с жадностью поглотил стон. Только сейчас осознала, что до этого даже понятия не имела, что такое гореть в огне страсти Ивана, и до этого были лишь невинные ласки. Мои соски затвердели, потираясь о горячую грудь любимого. От его прикосновений дрожь наслаждения, словно ток по проводам, спустилась прямо к клитору, заставляя его пульсировать. Низ живота болезненно заныл. Господи, я никогда не чувствовала себя настолько пустой! Казалось, если он сейчас не войдёт в меня, то я умру.

— Иван… — со стоном произнесла его имя, сильнее прижимаясь к нему.

Он обвёл членом вход в моё тело, продолжая с жадностью сминать мои губы, я инстинктивно подалась бёдрами навстречу, и Малиновский замер."

"— Не так быстро, котёнок… — Отстранился, провёл им по клитору, словно дразня. У меня из горла вырвался громкий стон, когда он повторил свои действия ещё и ещё, заставляя меня сгорать от желания. — Какая же ты узкая… Моя. — Вновь немного приникает и отстраняется. — Влажная. — Продолжает дразнить, вызывая сладкий спазм внизу живота. — И что-то мне подсказывает, до умопомрачения вкусная.

— Я больше не могу… — чуть ли не плача, заныла, всё тело напоминало оголённый нерв.

— Уже скоро… — ускоряется он, продолжая шептать мне в губы, — примешь моего парня в свои жаркие объятия! — Или его слова на меня так подействовали, или действия — не знаю. — Проснись, милая — это не сон… — После этих слов моё тело выгнулось дугой, и я закричала от мощного оргазма, что накрыл меня с головой, казалось, я воспарила к небесам, но резкая боль вернула на землю. Свет вспыхнул, и я распахнула глаза, понимая, что он правду сейчас сказал — это не сон.