Плохие мальчики не влюбляются

Но мне так тоскливо от нее, что хочется повыть. Дура! Дура и есть… Не сметь очаровываться!

Но он же мог измениться? А зачем ему это — меняться. Ему и так ни хреново живется.

Он сказал — что сожалеет, что тогда сделал так. Разве не искренне сказал? Может и искренне. А может и какой-то целью.

Нянчится, вон, с тобой.

Но зачем ведь не говорит. Мутно это все!

Это же Дагер, ну! Уговариваю себя. И с каждым доводом мне все хреновее и хреновее.

Разве я не могу просто ему нравиться?

Можешь. Наряду с другими.

Это мучительно. Снова. Значит, надо завязывать с общением. Второй заход я не вывезу. Я сейчас размазня… Я сразу же лягу и тихо умру.

Он делает меня еще слабее и уязвимее, чем я есть своей заботой. А мне нельзя сейчас.

Стуча зубами, заглядываю в окно гостиной в щель между портьерами. Мама нервно ходит к камину и обратно, с кем-то говоря по телефону. Устало кладет ладонь на лоб. Машет рукой, что-то объясняя собеседнику. Швыряет его на диван. А потом хватает снова и начинает кому-то звонить.

Я не чувствую ни жалости, ни сожаления. Только желание скорее исчезнуть из ее зоны доступа.

В остальном, мне пусто и равнодушно. Обхожу дом. Мой балкон, к сожалению, закрыт изнутри. Поднимаюсь по пожарной лестнице. Толкаю ногой фрамугу в комнату отца. Отталкиваясь от лестницы, перехватываюсь за пластик. Повисаю, срывая в кровь ноготь. Из глаз фонтаном брызгают слеты. Вскрикнув, сжимаю челюсти. В глазах от боли темно, но я держусь. Полечу вниз, мне конец. Там железные мокрые ступеньки. Переломаю ноги.

Медленно дышу, как при растяжке. Больно — это не повод остановиться. Это значит результат близко. Подтягиваюсь, ныряя головой внутрь. Еще немного усилий, и я спрыгиваю с подоконника на пол.

Сворачиваюсь на холодном кресле. Эта комната не обогревается. И недолго реву, шмыгая носом и жалея себя. Ладно, достаточно уже. Ты же хорошо провела вечер. Разве это не стоило этой боли?

Смотрю на себя в зеркало. Взрослая уже… Я справлюсь.

Шарюсь в столе, в поисках какой-нибудь аптечки. Но нахожу только белый носовой платок. Шелковый! С вышивкой какого-то бренда. Мать всегда жаловалась, что отец спускал кучу денег на дорогие шмотки и вещи. Безжалостно пачкаю платок в крови, обматывая палец.

Открываю дверцу шкафа-купе. Обыскиваю карманы, всякие выдвижные ящички в поисках чего-нибудь ценного. Пара золотых зажимов для галстука, запонки, толстое кольцо… платина? На белое золото не похоже. Брендовый новый ремень. И портмоне из змеиной кожи. Увы новое и в нем ни копейки. Немногочисленные деньги я уже все повытаскала, когда была маленькая. Рассовываю улов по карманам.

В глубине шкафа есть еще встроенный в стену сейф. Но его не открыть. А может он и пуст. Зачем ему оставлять там что-то, если он не планирует возвращаться?

Холодно.

Надеваю один из свитеров с горлом.