Майор и волшебница

Закашлялась, правда, я добросовестно похлопал ее по спине. Всмотрелся. Народное средство себя показывало: щеки медленно приобретали нормальный цвет, глаза становились осмысленными.

– Что ты видела? – спросил я, не теряя времени.

– Я? Ничего…

– Врешь, – сказал я. – Что-то ты видела… думается, не глазами, и это тебя страшно перепугало. Я не знаю, как это зовется… Какие-то способности, которые далеко не у всякого человека есть. А один парень прямо назвал тебя колдуньей.

– Ну какая я колдунья, Теодор? – сказала Линда беспомощно, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Совершенно не умею колдовать.

– Поверю пока что, – сказал я. – Но эти вот способности у тебя явно есть. Иначе почему та троица нахалов у моста вдруг вместо тебя увидела собственные трупы? В самом неприглядном виде? И решила не испытывать судьбу и убраться восвояси…

– Они рассказали? – вырвалось у Линды.

– Не все, – сказал я. – Один. Но мне и одного хватило, чтобы понять: ох, девочка ты непростая… Не знаю, колдунья ты или кто там еще, но что-то такое ты умеешь, никаких сомнений. Вот и сейчас… Что-то ты такое увидела? Все они мертвые… С чего ты взяла? Линда, дело серьезное. Это разведчики, через час они уходят к немцам в тыл, так что я должен знать, в чем тут дело. Ясно?

Она наконец подняла на меня глаза, сказала тихо, почти шепотом, так что я едва разбирал слова:

– Ты не поверишь… Мало кто верит…

– Представь себе, я из тех, которые верят. Доводилось в жизни видеть кое-что… необычное. И относиться к нему очень серьезно. Линда! У нас мало времени. Если что… Они все будут на твоей совести – ты что-то знала, но промолчала… Ну?

Она вскинула глаза:

– Теодор… А ты меня не прогонишь… такую? Я привыкла, что люди боятся… таких вещей.

– Лично я – ни капельки, – сказал я чистую правду. – Навидался в жизни кой-чего и пострашнее, чем девчонка с непонятными уменьями. – Я взял ее за плечи и легонько встряхнул. – Прогоню я тебя в одном-единственном случае: если промолчишь, а они и в самом деле погибнут… Понятно тебе? Нет времени, Линда! Если уж ты с нами, кончай молчать!

– Теодор, ведь ты наверняка коммунист, – сказала она уже другим голосом, означавшим, пожалуй, что от сопротивления и отнекиваний отказалась. – Вам вроде бы не положено верить в такие вещи…

– Знаешь, я не всегда был коммунистом, – сказал я нетерпеливо. – Был когда-то просто мальчишкой из глубокого лесного села. По сравнению с ним ваши места – сущий Париж. И навидался всякого, что в глуши еще встречается… как оказалось, и у вас. И на войне видел… всякое, во что коммунисту верить не полагается. Понятно? Так что не будем терять время.