Майор и волшебница

И снова знакомая картина – чуть ли не из каждого окна жилых домов свисают разнокалиберные полотнища, импровизированные белые флаги, ни единого цивильного немца на улицах. В одном месте, правда, выскочил из переулка гитлерюгендовский щенок лет тринадцати и нацелился в наш танк из «фауста» – вот только «фауст» у него не сработал, то ли был неисправен, то ли этот сопляк не умел с ним обращаться, хотя штука простейшая (наши солдаты их набрали столько, что порой забавы ради постреливали вдали от начальства, а однажды рыбу глушили вместо гранаты – и вы знаете, ведра два собрали…)

Щенка наши, конечно, поймали. И что с ним было делать? Отобрали «фауст», кто-то забрал на память висевший у него на поясе кинжал гитлерюгенда, оборвали с форменной рубашки все нацистские причиндалы, приурезали пару раз по шее и погнали домой, рявкнув: «Нах фатер-мутер, ферштейн?»

И началась обычная после большого боя и взятия большого города деловитая суета: подсчет потерь в живой силе и технике, расквартирование. Впрочем, с последним особых хлопот не было: в таком городе найдется немало школ, кинотеатров и других общественных зданий, где можно разместить немало солдат, да и для техники будет вдоволь места. Два полка с артиллерией, конечно же, стали налаживать за северной окраиной города линию обороны – немцы, как уже говорилось, сидели километрах в двенадцати, но таков уж порядок…

Квартирьеров мы сюда, разумеется, выслать не успели – слишком быстро вошли в город. Так что заняться этим пришлось командирам подразделений. Хорошо еще, что у меня был не полк, но все равно, часа два с половиной пришлось мотаться по городу на двух «Виллисах» разведвзвода, пока не устроил всех вместе с техникой (часто сверяясь с картой). Везде, где я проезжал, видел обычные хлопоты: разъезжают грузовики, танки и санитарные машины, проходят пешие, повсюду тянут провода полевых телефонов, присобачивают на стены указатели «хозяйство такого-то» (в таком большом городе без этого не обойдешься). Один раз пересекся с Серегой Чугунцовым – он куда-то спешил на двух набитых его ребятами «Виллисах» (ну конечно, в таком городе работы по его линии было немало, не то что в той дыре, где я недолгое время комендантствовал). Махнули друг другу на ходу, крикнули:

– Живой?

– А то!

И разъехались, радуясь, что оба живые. Поскольку на этом служебные заботы кончились, весь день до вечера, как водится, будет отведен на обустройство, а время детское, половина пятого, можно было подумать и о том, как немного выпить – после той мясорубки, что творилась с утра, пользительно, чтобы легонько успокоить нервы… Не нами придумано, не на нас и кончится.