Майор и волшебница

(Что интересно, среди пленных оказался с десяток легко раненных, легко передвигавшихся на своих ногах, а вот «тяжелых» не нашлось ни одного, хотя при таком обстреле они просто обязаны были быть. У меня были соображения на этот счет, продиктованные прежним опытом, но я, разумеется, не стал вдумчиво расспрашивать солдат – никогда этого не делал, зачем? Не было тяжелораненых – значит, не было, вот и весь сказ. Не скорбеть же об эсэсовцах, тем более таких, кроваво отметившихся в Югославии?)

После упоминания о Югославии подполковник запел, как соловей, но я ушел минуты через две – выяснил главное: как я и предполагал, ошметки дивизии после учиненного нами разгрома (при котором был убит их командир и еще несколько старших офицеров) кинулись спасаться в разных направлениях. А остальное меня совершенно не интересовало. Как не интересовали и найденные в «Хорьхе» документы – от одной из докучливых обязанностей, свалившихся на меня помимо моего желания, я оказался избавлен. Наконец-то прибыли кадры для полного укомплектования дивизионной разведки, собранные из всех армий фронта. И начальник теперь имелся, постоянный, не то что я.

А посему из моего кабинета уволокли железного мамонта с секретной документацией, и от домика исчез охранявший его часовой. Правда, комендантом городка я по-прежнему оставался, тут уж никто не собирался подыскивать мне замену. Но и с этим предстояло вскоре развязаться: вернулась группа Сабитова, не потерявшая ни одного человека. И принесла хорошие новости: судя по личным наблюдениям и допросам двух «языков» (которых тащить с собой на нашу сторону не стали, вполне хватило полученной от них информации), немцы не подозревали о концентрации у передовой наших танков. Если группа Мазурова вернется с тем же, наше наступление не за горами, и вряд ли мне придется комендантствовать где-нибудь еще…"

"Впрочем, с комендантством обстояло не в пример лучше, чем в первые дни, когда я отдувался в одиночку. В прихожей стоял солидный стол канцелярского вида с табличкой на нем: «Секретарь коменданта города» – на немецком, естественно. Стол Кузьмич с Васей привезли из ратуши, а табличку красиво исполнил Вася. По-немецки он знал слов двадцать, а писать не умел вообще, но Линда написала ему на бумажке, а он добросовестно и красиво скопировал. Сам он сидел тут же, в уголке, что было вовсе не лишней предосторожностью: вчера приперся дерганый лохматый экземпляр и с ходу заявил Линде: он, изволите ли видеть, изобретатель и придумал секретный луч, которым русские в два счета истребят с любого расстояния всю нацистскую верхушку, а также верховное командование и вообще всех, кого считают нужным.