Майор и волшебница

Чуть подумав, вышел в коридор, распахнул дверь, за которой квартировали Вася Тычко с Кузьмичом, и жизнерадостно рявкнул:

– Подъем! Боевая тревога! Самое интересное проспите, обормоты!

С немецких походных коек с похвальной быстротой взметнулись две фигуры в смутно белевшем исподнем, схватились за форму, лежавшую под рукой. Хлопнула входная дверь, по лестнице застучали сапоги – двое командиров, квартировавшие ближе всех ко мне, примчались первыми.

…Мы успели, справились быстро. Такие уж у меня были ребята, привыкшие ко всему на свете. Мешало, конечно, то, что нельзя было ни зажигать света в домах, ни включать фары машин, но полная луна на безоблачном, усыпанном крупными (какими они всегда бывают вдали от больших городов) звездами небе облегчила задачу. Так что «студеры» довольно ловко разворачивались задом, отъезжали на пару метров, когда артиллеристы, отцепив пушки и раздвинув станины, снова подъезжали, и из кузовов в лихорадочном темпе начинали выгружать снарядные ящики. Ну а я, как подобает орлу-командиру, старательно таращился в бинокль – и уже видел не далее чем в километре медленно надвигавшуюся колонну, уже вполне различимую в лунном свете на фоне светлого бетона автобана. Давно уже ходили слухи, что наши ученые изобрели какой-то бинокль, в который можно ночью видеть как днем, но опытные образцы пока что засекречены, и никто их собственными глазами не видел. Раньше бы им озаботиться, профессорам с доцентами…

Они теперь двигались еще медленнее, километров десять в час. Разведку, конечно, не пускали – у них не нашлось ни мотоциклов, ни легких машин, а посылать бронетранспортер – нашумит, привлечет внимание часовых, если в городе есть противник. Тоже не первый год воевали, гады, дело знали туго…

И вдруг колонна остановилась. Судя по шкале на одном из окуляров, до нее было чуть меньше километра. По своей оптимистической привычке всегда предполагать самое худшее, я подумал: они нас заметили. У полной луны не могло быть ни политических симпатий, ни антипатий, она равнодушно помогала как нам, так и им. Не могло так быть, чтобы у них не оказалось ни одного бинокля, и кто-то глазастый вполне мог с такого расстояния нас высмотреть. Мои четыре орудия стояли в тени крайних домов, но все же на открытой огневой позиции, и залегшая справа и слева пехотная рота с двумя «максимами» не окапывалась – не хватило бы времени. Могли рассмотреть и колонны грузовиков с пехотой, мои бронетранспортеры, разместившиеся в выходящих на автобан улочках, пусть и не у самых крайних домов. И сейчас, к бабке не ходи, кто-то, кто у них самый старший, лихорадочно принимает решение…

Ну в конце концов мы их не собирались подпускать на расстояние броска гранаты – не сорок первый год.