Майор и волшебница

 – Ты молодец, жуткий молодец…

Лоб ощутимо саднило, и когда я провел по нему ладонью, остался мазок крови – пустяк по сравнению с тем, что бывало. Линда сказала виновато:

– Обязательно нужно было смешать кровь, иначе ничего не получилось бы. Я сначала укусила себя… – Оттянула нижнюю губу, и там была кровь. – Очень больно, Теодор?

– Пустяки, – отмахнулся я. – До свадьбы заживет…

Действовать нужно было без малейшего промедления. Я прекрасно понимал, с кем столкнулся: в последнее время подобные цыганские таборы попадались не так уж редко. Остатки разгромленных немецких частей (иногда не такие уж малые числом) наугад пробивались к своим из окружений и маленьких «котлов», а то и просто отходили наобум Лазаря, не имея ни точных приказов, ни точных сведений о наших силах. Порой они вклинивались в наши расположения, а иногда – и мы неожиданно наталкивались на них, и возникали чуточку суматошные бои. Словом, все смешалось в доме Облонских, то есть нибелунгов, и это был лишний признак скорого конца войны…"

"В городке они будут самое позднее минут через сорок. Патрули и часовые их, конечно, обстреляют, и если они решат пробиваться с боем, а мы не успеем изготовиться к обороне – ох, нехорошо получится, очень даже нехорошо…

Не тратя время на одевание – не в институте благородных девиц, чай, я сгреб в охапку форму, сапоги и прочее. Линда, видя это, неуверенно взялась за свою гимнастерку, висевшую на спинке кресла.

– Брось, – торопливо сказал я. – Нечего тебе там делать, ты свое сделала, и отлично… Оставайся здесь.

Выскочил из ее комнатки на первом этаже, кинулся к лестнице на второй этаж. С кресла в углу маленькой прихожей удивленно вскинулся часовой с автоматом – как уже повелось, охранявший не мою драгоценную персону, а дом, где стоял сейф с секретными документами дивизионной разведки. Представляю свой видок: в одном белье, босой, с охапкой одежды в руках и подсохшей кровью на лбу…

– Все в порядке, боец, – бросил я, пробегая мимо. – Поглядывай тут, потому как – боевая тревога…

Взбежал по лестнице, влетел в свой кабинет, свалил ношу на кожаный диван в углу и сел за стол. Снял трубку полевого телефона, вызвал дежурного по батальону и сказал спокойно (дело насквозь привычное, к чему нервничать или волноваться?):

– Боевая тревога батальону. Соблюдать полнейшую светомаскировку, городок должен казаться мирно спящим… Командиров подразделений – немедленно ко мне!

Столь же спокойно поговорил с дежурными штаба дивизии и в тех двух городках, обрисовал обстановку и сообщил о принятом решении. С чувством выполненного долга неторопливо повесил трубку – теперь какое-то время, пока не явятся командиры, можно было никуда не спешить. Оделся, обулся, затянул ремни.