Майское лето

Она лежала у Никиты на коленях, смотрела в потолок, и из глаз ее, стекая по обеим щекам, на диван капали слезы.

– Этот парень с фотографии… Его Дима зовут. То есть получается, мое отчество Дмитриевна должно было быть. И папа мне не родной. Получается, у меня нет папы?

– Есть. Ты же Нина Сергеевна. Папа есть.

– Но он мне неродной. А в семье должны быть кровные узы…

– Ты Джина любишь? А Любовь? – вдруг спросил Никита.

– Как думаешь, много у вас общей крови?

– А разница? Любовь-то одна. И семья – это не кровь, это осознанное желание быть рядом с людьми, помогать им, заботиться о них, встречать, в конце концов, вместе Новый год. Так что зря ты думаешь, что твой папа перестал быть твоим папой только из-за того, что вы не родственники. И семья у вас хорошая. Со своими тараканами, как и все семьи, но хорошая.

– У него… у папы, я имею в виду, на руке есть шрам, – Нина говорила это не Никите, а как будто сама себе. – Прямо на ладони. Огромный шрам. Они с друзьями в гараже машину чинили, а я рядом гуляла. Вдруг забежала в гараж, и на меня полетела раскаленная докрасна железная арматура… Он ее голыми руками схватил. Ожог был страшный, ходил перебинтованный потом… Схватил голыми руками. Даже не задумавшись. Чтобы я жива осталась.

– Понимаешь, дело не в общей крови. Ни одна кровь не соединит людей, которые не хотят быть семьей. Серьезно тебе говорю. Ведь у моего папы были братья. Но ни один из них не помог мне и маме. А кровь общая. Семья – это все-таки чуть меньше про реальные генетические узы и чуть больше про простое человеческое желание помогать, заботиться и чувствовать себя любимым, да и самому любить… Прикипают люди в семье друг к другу, понимаешь? Какое уже кому дело, кто родной, а кто неродной…

Нина снова помолчала.

– Как думаешь, мне нужно найти родного папу? Что, если он пожалел? Что, если будет рад?

– Как хочешь, Нина. Хочешь – ищи, не хочешь – не ищи.

– А если не будет рад… Если не пожалел… – шепотом сказала Нина, все так же глядя в потолок.

Не желая больше думать, она села на диване, все так же кутаясь в одеяло, и прислонилась к Никите, чтобы он ее обнял. Как с ним спокойно… Какой родной и простой у него запах…

В дверь постучали. Никита поцеловал Нину в висок и пошел открывать.

– Никита, здравствуйте, Нина у вас?

Раскат грома не позволил Нине ничего больше услышать. Похоже, снова собирался ливень. Вот тебе и август!

Никита появился в комнате один.

– За тобой папа приехал. Он ждет в машине. Сказал, когда будешь готова, тогда и выходи. Он будет в машине хоть весь день… Ну, чего плачешь? Плакса, – ласково улыбнулся Никита и снова обнял Нину.

Когда Нина забралась в салон машины, дождь совсем разошелся. И успевший подсохнуть у Никиты свитер снова промок и неприятно холодил тело.

Нина не знала, что сказать папе.