Приключения майора Звягина. Роман воспитания

— Пол Андерсон был штангист, — порылся в памяти Джахадзе.

— Я тоже до вчерашнего дня не знал. Жена просветила. Ему было уже сорок лет, и он был владельцем рекламной конторы, когда однажды утром он посмотрел на стены, плюнул на пол, снял с крючка шляпу и вышел, не закрыв за собой дверь. И никогда в жизни в контору больше не возвратился.

— А что с ним стало? — заинтересовался Джахадзе.

— Стал знаменитым писателем. Ладно, езжай спать, у тебя под глазами круги.

— Если б стать знаменитым писателем было так просто, все конторы стояли пустые настежь.

— Картина слишком красивая, чтоб быть реальной. Я тут одному-то конторщику мозги не могу вправить, а ты бросаешься к мировым масштабам.

Он скромничал. Володина жизнь теперь била ключом, и все, как говорится, по голове: мозги вправлялись. Дни складывались в недели, и ни одна неделя не обходилась без происшествий.

Он филонил дома с привычной простудой, полеживал поутру с книжечкой, оставшись один, когда в дверь отчаянно зазвонили.

— Откройте, ради Бога, скорее, — задыхающийся женский голос.

В дверном глазке — светловолосая девушка, пальтишко запахивает на горле, милая вроде, испуганная вроде… на площадке больше никого нет.

— Пожалуйста, впустите меня, скорее!..

Володя растерянно протянул руку за своим пальто к вешалке, задрапировался им, и отворил. Девушка влетела молниеносно и бесшумно и захлопнула за собой дверь. Нашла взглядом и повернула выключатель.

— Уф-ф… — с огромным облегчением перевела дух она.

— Э-э… вы не объясните, в чем дело?.. — спросил Володя, в меру ошарашенный этим явлением.

— Простите. Сейчас все объясню, конечно, — благодарно произнесла девушка, налаживая дыхание. — Такое вторжение… Ну, бывают в жизни ситуации… понимаешь?..

Он начал понимать, кивнул с превосходством благополучного хозяина над застигнутым грозой гостем, и даже перестал стесняться своих голых ног из-под пальто.

— Ну, как мужчина женщину, вы меня можете понять, наверное?.. Я была… в гостях… ну, у человека… и тут…

Володя сочувственно кивнул и улыбнулся осторожно. Девушка была определенно мила. Лет двадцати пяти, не старше. Глазки карие, ресницы мохнатые, ручки маленькие, — это он рассмотрел уже в комнате, куда они как-то незаметно переместились.

— Вы садитесь, — предложил он, и она села.

— Короче, пришлось удирать, — она состроила комическую гримасу, а сама еще подрагивала. — Простите, — сказала она, — колотит еще. У вас не нашлось бы капельку чего-нибудь выпить?

— Если вас устроит дешевый портвейн… — промямлил Володя.

— Обожаю его как память о студенческих годах.

«Сколько же ей лет?..» Он полез в стенной шкаф и из старой коробки со щетками и кремами извлек завернутую в газету бутылку — заначка профессионала.