Приключения майора Звягина. Роман воспитания

— Плохо живешь, но трезво мыслишь, — сказал Звягин. — Позволь привести в назидание одну байку. Женатый мужчина за шестьдесят долго любил одну женщину, а она его. Но она не могла оставить больного мужа, а ее друг жалел жену. И вот он угодил в онкологию, исход операции вызывал сомнение. И тут только, ужаснувшись скоротечности жизни, они поклялись: если он останется жив — они соединятся навсегда. Все оказалось так просто: из больницы она привезла его к себе, мгновенно разменяв квартиру и наняв сиделку бывшему мужу.

— Агитируешь? — вздохнул Володя. — Историю сейчас придумал?

Звягин усмехнулся жестко.

— История подлинная. И не столь редкая. Да через год он помер, запоздала операция. И до самого конца они не могли толком понять: почему раньше не сделали то, о чем мечтали полжизни?

А теперь скажи: что для тебя труднее — оторваться отсюда или прорваться туда?

Вздох и пожатие плеч — типичный ответ советского интеллигента на призыв к действию.

— Прорваться — это уже трудности конкретные… хотя все это практически невозможно… — меланхолически тянул интеллигент. — А оторваться… есть ведь совесть, душа, привязанности… долг, наконец.

— Ты в школе биологию учил?

— Есть такое животное — гигантский ленивец.

— Льстишь себе. Ты экземпляр средненький… ленивец советикус вульгарис.

После ужина, расхаживая по комнате и твердо ввинчивая каблуки в ковер, Звягин ни с того ни с сего обрушился на жену:

— Из всех литературных шедевров, которыми ты меня потчуешь уже двадцать лет, я особенно не переношу чеховских «Трех сестер»! Меня еще в школе трясло: «В Москву, в Москву!» — а сами сидят на месте. Купить билеты и ехать в Москву!

— Ты варвар, — горестно сказала жена. — Ты неспособен понять, что художественная литература и практическое руководство по реанимации — это разные жанры.

— Я знаю, что это разные жанры. А все равно трясет: хочешь ехать — сядь и езжай! Не то проплачешь всю жизнь. Вот и он пусть едет!

— А если дорога перекрыта?

— Выкуй топор и проруби ход через завал!

Жена дописала до точки конспект завтрашнего урока и погасила настольную лампу.

— Ты полагаешь, отъезд явится для него выходом?

— Полагаю! Самое главное — он снимет груз со своей души, исполнит давно желаемое.

— А дальше? От себя, как известно, не уедешь.

— Зато можно уехать от других, — хмыкнул Звягин.

— Там хорошо, где нас нет.

— Из двух одно: либо он вернется, что глубоко сомнительно, либо нет. Но если и да — прежняя жизнь перестанет быть тягостной, потому что он сравнит ее с другой и сделает добровольный выбор.

— Ты рассуждаешь, словно его судьба в твоей власти!

Звягин с расстановкой нацедил в стакан молока и сделал глоток.

— Сильный и умный всегда властен над слабым и глупым, — без ложной скромности сказал он.