Магия белых ночей (сборник)

Жеребцов вскочил со своего места, опрокинул стул и с грацией слона в посудной лавке бросился к графину, мирно стоящему до того на подоконнике.

Эмилия и Кречетов проводили его взглядом: Эмилия – удивлённым, Кречетов – убийственным. Жеребцов, впечатлённый начальственным вниманием, немедленно выронил графин из рук, который ударился об пол и со звоном разлетелся вдребезги. Затем пошёл малиновыми пятнами и заметался в панике, хрустя стеклом под ногами и так и не выбрав, за что схватиться.

Кречетов тяжело вздохнул и прикрыл глаза ладонью: муки его были велики – позорных представлений такого рода он не переносил. Эмилия едва заметно улыбнулась: пусть тоже выйдет из равновесия – ему полезно.

– Госпожа Савельева…

– Да-да, я сейчас всё расскажу.

– Начните с того, как после премьеры вы встретились с Посудиным в Летнем саду на берегу Фонтанки. Возле старой ивы.

Актриса бросила на Кречетова затравленный взгляд.

– Да, вас видели там, – не разочаровал тот.

– После премьеры я решила прогуляться. В саду. Там и нашёл меня Посудин: видимо, следил. Сначала бросился в ноги и принялся умолять выйти за него, уверял, что богат и в скором времени купчую на дом подпишет. Потом обозлился, когда я не ответила ему согласием, и понёс какую-то чепуху о противоядии от моих чар, привезённом якобы из Азии и изготовленном из трав и толчёных змей… Вынул из кармана склянку и принялся размахивать передо мной ею – по всей видимости, с теми самыми змеями.

– Но толчёные змеи не понадобились.

– Нет… Он вдруг захрипел, схватился за горло и упал в камыши. Так и захлебнулся на мелководье, наверное… Со мной случилась истерика, и я… Не помогла ему в ту секунду… Но клянусь, я его не убивала, – в очередной раз всхлипнула госпожа Савельева и новая волна силы концентрическими кругами прошлась по комнате.

Даже герань на подоконнике, казалось, развернула листья к несчастной девице.

На Жеребцова было больно смотреть. Его взгляд будто кричал: «Порву каждого, кто осмелится хоть словом обидеть эту прекрасную деву!» пополам с «Боже, как чудесны эти глаза, пойду и утону в них немедля!»

Эмилия мельком посмотрела на Кречетова и с облегчением удостоверилась, что тот стойко перенёс влияние так щедро и неумело распространяемых актрисой чар. Эмоции не позволяли той пользоваться силой с умом, а контролю, похоже, её никто не учил.

– Как думаете, госпожа Савельева, он сам верил в то, что говорил? – ровно уточнил Кречетов.

Затем одним только взглядом заставил Жеребцова умерить пыл и чинно усесться на прежнее место. Эмилия была уверена: при желании он легко бы мог заставить подчинённого отплясать кадриль с коленцами.