Мадикен и Пимс из Юнибаккена

Но как раз когда мама собирается открыть корзинку с провизией, Лизабет указывает пальцем в сторону загона для скота и говорит:

— А вон коровушки идут!

И правда идут, да, но только не коровушки, а молоденькие бычки Петруса Карлссона, целых пять штук, Они, по-видимому, собираются спуститься к речке попить."

"— А, ерунда, они же не больше телят, — говорит папа, когда мама пугается и заявляет, что Петрус Карлссон мог бы держать свой загон на запоре, — Но ведь животные должны подходить к воде, ты же прекрасно понимаешь, — объясняет папа.

Однако если это и телята, то, безусловно, дикие. Они мчатся прямо к «древу познания», в тени которого мама задумала распаковать корзинку с провизией. Папа пытается отпугнуть их криком. Они останавливаются и с удивлением глядят на него. Приятного тут мало, когда пятеро бычков стоят и глазеют на тебя, поэтому папа направляется к ним с хворостиной. Но бычки не желают уходить. Они, по-видимому, считают, что это их луг. Самый большой из них уже начинает чувствовать в себе силу и злость взрослого быка. Он наверняка это ощущает, потому что опускает рога и храпит. Да, бычок-то и в самом деле уже не телёнок. Он отступает, разбегается, и папа вынужден отскочить в сторону, как заправский тореадор, чтобы не получить удар острыми рогами в живот. И туг они до смерти путаются: мама, Мадикен и Лизабет, Ни о каком бое быков они и знать не хотят и потому кричат изо всех сил:

— Беги, папа, беги!

И папа бежит. Теперь он начинает понимать, что положение становится опасным. Потому что бычки внезапно словно с ума сходят, горя желанием всадить в него рога.

— Лезьте все на берёзу! — кричит папа на бегу.

Мадикен и Лизабет с рёвом карабкаются на «древо познания», а мама берёт зонтик от солнца, собираясь помочь бегущему папе, которого преследуют пять разъярённых животных.

— Лезь скорее на берёзу, слышишь?! — вопит папа, и мама подчиняется, ослушаться она не осмеливается.

На «древо познания» трудно влезть тому, кто носит длинные юбки. Но совсем рядом стоит другая берёза с более удобными для лазания ветвями. Вот туда-то мама и взгромождается. С лютней в руке, ведь это её сокровище, с и она не хочет, чтобы его растоптал в щепки какой-то бычок.

Мадикен с Лизабет сидят на разных ветках одного дерева, плачут и кричат:

— Мама, мама, мамочка!

Дети страшно боятся за папу. Но вот папа вырывается вперёд в своём забеге и мигом вскакивает на берёзу. А бычки топчутся внизу с самым разочарованным видом. Мадикен и Лизабет ревут ещё с минуту, просто по инерции, и наконец успокаиваются. Папа всё-таки спасён, и пупырь им, этим бычкам, пусть теперь стоят под деревом и глазеют на папу, они его больше не достанут.