Мадикен и Пимс из Юнибаккена

 — И ленивая, — добавляет она, подумав. — Хотя не такая уж ленивая, как наш папаша.

И она снова погружается в газету. Газету тётушка Нильссон получает бесплатно от папы Мадикен и читает её от корки до корки.

— У тебя умный папа, дитя моё, — говорит она Мадикен — И, поди ж ты вот, понимает бедняков.

Но потом тётушка Нильссон, кажется, замечает в газете что-то особенно интересное, потому она и не произносит больше ни слова, а лишь читает, читает и читает.

Мадикен с Аббэ идут взглянуть на комод, который стоит в горнице. Он такой красивый и блестящий, с мраморной пластиной.

— Прощай, комодик, — говорит Аббэ, и вид у него совсем не весёлый.

Потом он показывает Мадикен своих кроликов. Они живут у него в клетке перед дровяным сараем. Два кролика. Мамаша и Папаша — так Аббэ окрестил их. Папаша — коричневый, а Мамаша — серая. У них скоро появятся детишки, чему Мадикен очень рада.

— Знаешь, только как-то странно вышло, — объясняет Аббэ — Детишки-то будут у Папаши, а не у Мамаши. Расскажи об этом твоему папе. Неплохая бы вышла статейка для его газеты. А заголовок можно дать такой: «Чудо природы во дворе у Аббэ Нильссона».

Мадикен с сомнением спрашивает, а может, Аббэ неправильно окрестил кроликов и надо просто переокрестить их заново, так, чтобы Папаша стал Мамашей, а Мамаша — Папашей. Но об этом Аббэ и слышать не хочет.

— Окрестил так окрестил. Что бы ты сказала, если бы твой папаня взял да и переокрестил тебя заново в Карла-Фредерика?"

"Мадикен соглашается, что такое было бы не слишком приятно. Она помогает Аббэ нарвать листьев одуванчика для Папаши и Мамаши. И тут, в самый разгар их усердной работы, из дома выходит тётушка Нильссон, нарядно одетая. Это в будний-то день!

— Я схожу ненадолго в город! — кричит она Аббэ, выходит за калитку и исчезает.

Аббэ долго смотрит ей вслед.

— Похоже, она не собирается приводить папашу домой, а не то он сегодня вечером разнёс бы в мелкие щепки всю нашу хибару.

Мадикен снова вспоминает о комоде и осторожно спрашивает, очень ли Аббэ опечалится, если они лишатся такой вещи. Она не хочет, чтобы Аббэ когда-нибудь из-за чего-нибудь печалился.

— А, чепуха, — говорит Аббэ — одним комодом больше, одним меньше — это ж, поди, всё равно.

Он усаживается на качели и начинает перебирать в памяти целые сотни комодов, которые стояли у его прапрабабушки в графском доме, где она жила. Богаче её никого в целом свете не было, утверждает Аббэ. На каждом пальце она носила бриллиантовые кольца, а когда пекла свои крендели, кольца иногда сваливались с пальцев и попадали в тесто.