Мадам Белая Поганка

– Где? – осведомился Никита.

Я показала на альбом.

– Осталось пару страниц просмотреть, на одной признание в любви к Авдотье! Далее такой текст: «Любимая мамочка! В самый большой праздник, в твой день рождения, сделав этот альбом, мы просим тебя посмотреть последние снимки. Очень хотим, чтобы все мы снова оказались вместе. На фотографиях, которые ты уже видела, запечатлены только мы: Горти, Зели, Ника. Мы с трудом нашли эти фото, потому что до определенного времени нас было всегда четверо. Да, Тата поступила глупо, но мы уверены, что она горько сожалеет о своем проступке. Прости ее, пожалуйста. Пусть в день твоего юбилея Тата окажется с нами. Гортензия и Зельда».

Я перевернула страницу.

– Какая девушка! – ахнула Ада. – Красавица. Глаз не оторвать. Одета прекрасно. Судя по браслету и кольцу, она не бедствует. Кто это?

– Под снимком одно слово – «Наташа», – вздохнула я. – Димон, можешь найти ее?

– Попробую, – без особого энтузиазма отозвался Коробков, – задача непростая. Имя распространенное. Эсмеральду без отчества и фамилии я отыщу. А Наташу… Их много. Можно сделать поиск этого фото в соцсетях, вдруг у кого обнаружится. Но я сомневаюсь в успехе. Снимок не современный. И еще закавыка. Она НаталИя или НаталЬя. Это разные имена. И кем она приходится Локтевой?

– У Авдотьи могли быть сестры, – оживилась я, – девочка ее племянница.

– Нет, – возразил Димон, – Локтева Авдотья Филипповна воспитанница детского дома. Это все, что известно о ее происхождении. Похоронена она в…

Коробков крякнул.

– Что еще? Говори, – поторопил его Никита.

– На кладбище в Агафине, которое ныне закрыто для погребений для всех, кроме тех, чьи родственники там лежат, – завел Димон. – И там же Олеся Николаева собирается захоронить урну с прахом Вероники Матвеевны Фоминой.

Повисло молчание. Я взяла телефон и, как обычно, включила громкую связь.

– Мирон Львович, Татьяна Сергеева беспокоит.

– Слушаю вас, – ответил наш клиент.

– Вы уже похоронили мать?

– Да. Почему вы спрашиваете?

– Вспомнила, что у нас есть знакомый в ритуальных услугах, – соврала я, – можно его попросить помочь.

– Спасибо. Мама говорила, что хочет лежать на маленьком погосте, он хоть и мемориальный, но не является объектом интереса туристов. Не представляю, каково это, иметь могилы на Новодевичьем или Ваганьковском. Толпы народа с фотоаппаратами. Крики: «Вася, глянь, тут Высоцкий». Ни посидеть у родного человека, ни поплакать, ни поговорить с ним. А в Агафине тишина. Мы туда пару раз ездили с мамой, у нее там уютная могила, если так можно выразиться о месте вечного упокоения. Мама иногда говорила: «Вот умру, похороните меня в Агафине». Я выполнил ее волю, поместил урну в могилу.

– Не помните к кому? – спросила я.

– Сейчас, минуточку, посмотрю.